Красный Корпус VI - Илья Романов
Сколотая деревянная кружка в моей руке замерла, а брови уже второй раз за эту встречу поползли на лоб.
— Вы верите в пророчества?
— Пророчества — правда, завернутая в полотна словесности и неясных, порой ничего не означающих, очертаний фактов. Разобрать пророчество, понять его, дано не каждому. В то тёмное время Аврелий предрёк, что однажды, когда спасенное человечество окажется вновь на грани гибели, придёт тот, кто оказался спасителем. Кто до сих пор сражается с врагом всего живого, сохраняя души и тела смертных от энергии губительной, Хаосом именуемой.
— И вот так просто? Всего лишь пророчество и все внутренние проблемы ушли на второй план? — звучало это как-то… не слишком правдоподобно.
— Разумеется, нет, — сухо хмыкнул Магистр. — Сомневающиеся остались, изменения произошли не сразу, но вскоре объявился Чёрный Кузнец. Как и предрекал Аврелий, первая часть пророчества, о предвестнике будущего.
Я хотел спросить про этого Чёрного Кузнеца, раз уж о нём зашла речь, но решил пока не менять тему. И продолжал слушать.
— Именно тогда, с его появлением, многое изменилось. Как и появилась общность, цель разгадать пророчество, продолжать бороться с Хаосом, и ждать появления того, кто изменит судьбу человечества. Спасёт нас от Хаоса, уничтожит угрозу.
— Причём здесь Демидовы?
— «В ночь метели и пурги, среди снега и бурана, разгорится чёрное пламя горна. Треск углей, рёв огня, удар по наковальне, скрежет стали. Шепот ветра, час перед рассветом. Первые лучи солнца коснутся острых горных пик, под которыми стоит башня одинокая. Под сводами её, в тихих залах, в криках женщины, младенец родится. Обласканный ветром, согреваемый жаром огня, что течёт в крови его предков. Он сделает свой первый вдох и мир повторит за ним. Рокот небес, раскаты грома, мир приветствует Перерожденного. Хаос придет, нити судьбы не ведают истины, множество путей, но лишь один из них ведёт к спасению.» — зачитал он кучу слов, будто вырванных из контекста, не несущих в себе что-либо понятное. — Это часть пророчества Аврелия. Чёрный Кузнец, человек… странных качеств, я знал о твоей заинтересованности в нём, и, обязательно утолю часть твоего любопытства. Про его гениальность и трудолюбие в Ордене знает каждый, это не секрет. Но мало, кто знает, насколько он бывает поглощен своим талантом. Девятнадцать лет назад, в одну из январских ночей, особенно тёмную, погода в тот день, как сейчас помню, была такой, будто весь мир сошёл с ума. Чёрный Кузнец заперся в своей кузне. И стал ковать. Без перерывов, без отдыха. На протяжении семи суток он не покидал своего пристанища, никого к себе не подпуская, никого не желая видеть. Всё, что от него смогли добиться, одно лишь слово — Башня. Он повторял его без конца, на протяжении всей своей работы.
Чай уже успел подостыть, а Магистр вновь сделал паузу, на несколько секунд смежив веки.
— Мы поняли — следующий знак пророчества явился, а значит Перерожденный, наш Бог, Приносящий Знания, пришёл в этот мир. И мы начали искать. В течение всех этих лет, в течение всего этого срока. Двадцать имён. Двадцать детей, рождённых в ту ночь перед рассветом. Список был больше, гораздо больше, но именно у двадцати этих младенцев обнаружились зачатки дара. Будущие маги. Приносящий Знания был одним из них, его новое вместилище не выдержало бы его душу без этого факта. Проблема в том, что большая часть из полученного списка детей — отпрыски аристократов, некоторые из них высший эшелон. Не везде у нас есть глаза, не везде есть уши. Но мы смотрели. И мы слушали.
Ветер снаружи стал особенно сильным, закрытые ставни затрепетали и скрип стал громче. Магистр опустил взгляд на монету, взял её двумя пальцами, и перевернул. На другой стороне была выбита Башня Мудрости, часть строения моего Первого Храма, одна из самых важнейших, где находился алтарь.
— Лишь девять лет назад мы узнали что-то, что сдвинуло наши поиски, помогло ужать список. И лишь в то время, одна из служанок, в Екатеринбурге, в разговоре с одной из своих знакомых, родственницей одного из рыцарей Ордена, рассказала историю. Речь тогда зашла про детей, но прозвучала фамилия Демидовых, которым эта служанка когда-то прислуживала, до своей пенсии, обеспеченной твоим родом, Константин. Проведение судьбы, нити, что должны были дать нам ответ, но тот разговор произошёл ровно тогда, когда мы зашли в тупик. И он же дал нам информацию, что роды твоей матери происходили не в поместье рода Демидовых, а в родовой башне Потёмкиных. Именно в ту ночь. Именно в тот час, перед рассветом, ты сделал свой первый вдох. И именно в тот час Чёрный Кузнец вышел из своей кузни.
Спрятав монету в руке, жестом фокусника он убрал её обратно в рукава, а затем посмотрел мне прямо в глаза. Улыбка вновь появилась на его губах, понимающая, но одновременно радостная.
— Мы следили за тобой, не могли быть уверены точно, как следили и за другими детьми. С целью привлечь их в Орден, так было бы проще выявить того, кто поведёт нас против Хаоса. Я стал твоим учителем и приглядывался, хотел самолично понять. Человеческая слабость, но мне хотелось самому убедиться, найти подтверждение, что ты — Приносящий Знания. Должен признать, изначально я почти убедился. Ты был слишком взрослым для своего возраста, слишком мудрым и разумным, детские шалости тебя не интересовали. Моё упущение, но много времени я не мог проводить рядом, чтобы убедиться точно. Всё стало проще, когда ты повзрослел и пошёл в Красный Корпус. И тогда… Я и весь Орден нашли подтверждение.
Он вновь поднялся со стула, обошёл стол и, остановившись в нескольких шагах от меня, медленно стал опускаться на колени. Это не была поза раболепия, так делали Жрецы моих Храмов, когда алтарь отвечал на их молитвы. Благоговение — да, раболепие — точно нет.
Магистр свёл руки на груди и склонил голову, а с губ его сорвался тихий шепот:
— Для меня честь увидеть вас в здравии и своими глазами, Ваша Божественность.
Вновь воцарилась тишина. Я смотрел на этого человека и раскладывал по полочкам всё, что было сказано. Достаточно намёков произнесено, факты озвучены, как и логика действий. Магистр выложил всё, что хотел, желал показать мне, но точно о чём-то умолчал.
— Встань, — вздохнул я. — Я не любил этих поз в прошлом, не люблю и сейчас.
Мужчина поднял
