Красный Корпус VI - Илья Романов
— А-а⁈ ЧТО⁈ КТО⁈ — затрепыхался на продавленном диване ещё не проснувшийся мужчина, весь пол его квартиры занимали бутылки и мешки с мусором, отчего вонь стояла соответствующая. — ТЫ ЕЩЁ КТО⁈
— Не помнишь? — широко улыбнулся дракон и увидел, как на лице смертного появляется осознание. Тот побледнел и икнул. — Ан, нет, вижу, вспомнил.
— Ч-чего тебе надо⁈ Тронешь меня и тебе конец! — завизжал он резанной свиньей. — За мной Гастролеры стоят! Банда!
Не торопясь, Мовран взял ближайший стул, с которого смахнул весь мусор. Со скрипом ножек подтащил его к дивану смертного и, развернув спинкой, присел. И вперил мрачный взгляд в ещё живой труп.
— Что мне нужно? Всё просто… Хочу, чтобы ты оставил Джанет и её сына в покое.
— Тебе-то какое дело⁈ Ты не местный!
— Скажем так, — блеснули глаза дракона. — Домой мне пока нельзя, а заняться чем-то нужно. Почему бы и не помочь хорошим людям?
— Альтруист, что ли? — окрысился мужчина, шаря рукой под подушкой в поисках пистолета. — Такие тут долго не живут, парень!
Прогремел выстрел, а смертный в шоке уставился на ладонь Моврана, спокойно поймавшего пулю. Смяв её в кулаке, он бросил пулю в лицо побледневшего смертного и с улыбкой спросил:
— Так как мне найти твою банду? Расскажешь? И ещё поведай мне, о каком долге Джанет ты говорил?
Глава 8
Запах старой пыли, затхлого, рассохшегося от времени дерева. Закрытые ставни дома скрипели от ветра снаружи. В старой глинянной печи трещали поленья.
Стояла густая, обволакивающая тишина. Никто из нас не прерывал её, рассматривая друг друга. Мой собеседник — с интересом, любопытством. Его сухие, старческие губы разошлись в понимающей улыбке, а выцветшие серые глаза чуть прищурены, отчего было хорошо видно паутинку морщин.
Чайник со следами ржавчины на печи закипел, свисток издал тихий писк, тот становился громче. Тягуче, очень плавно, будто старый, но ещё не утративший силы хищник, Магистр Ордена поднялся со стула.
Я смотрел на его мощную спину и плечи, очерченные тонким шёлком чёрной рясы, которую тот носил. Седые волосы были убраны в высокий хвост и перевязаны резинкой с украшениями в виде эдаких фенечек из рунных камней.
— Ты столь сильно удивлен, Константин? — перешёл он на ты, в голосе его сквозила не насмешка, а лёгкая ирония.
— Есть такое, — кивнул я, рассматривая этого человека, без сомнений мне знакомого с детства, новым взглядом. — Не каждый день понимаешь, что твой учитель риторики — Магистр тайного Ордена.
Бережнова Леонида Геннадьевича, как звали этого мужчину, я помнил очень хорошо. Один из нанятых отцом учителей для нас с Олегом. С самого детства этот старик был рядом, преподавал и обучал нас с братом. Чуткий, мудрый человек, который не только обучал нас, но и мог дать дельный совет, если то требовалось. Помню, как Олег часто бегал к нему, они вдвоём были не разлей вода, и в отличие от других преподавателей, Бережнов всегда, абсолютно всегда, готов был помочь.
— У каждого из нас есть своё маленькое хобби, своя отдушина, — улыбнулся он, поставил передо мной заваренный травяной чай и сел напротив. — На род Демидовых мы возлагали большие надежды, один из вас, ты или Олег, в будущем могли стать полезны для Ордена. Стать его рыцарями или чем-то большим.
— В списке был не только наш род, — я хорошо помнил слова дяди Жоры по поводу выборки Ордена.
— Да, не только, — не стал спорить Магистр, его немигающий взгляд впился мне точно в переносицу. — Но я приглядывал именно за Демидовыми.
Я неторопливо сделал глоток, почувствовав на языке обжигающую терпкость. В нос ударил аромат шалфея и мяты, а горячее тепло разлилось по пищеводу, вымывая возникшее недоумение от такого повторного знакомства.
— Почему?
— Чтобы ответить на этот вопрос, придётся несколько отклонится от общего курса нашей сегодняшней тематики беседы, — вновь улыбнулся он, как мудрый старец, готовый рассказать сказку внукам перед сном. — Ты, без сомнений, уже знаешь об Ордене многое, но далеко не всё. И, разумеется, эту информацию тебе предоставили с моего на то разрешения. Мы всегда находимся в тени, чтобы служить свету, Константин. И мы всегда знаем, когда о наших тайнах становится кому-то известно. В ином случае Орден бы не выжил, таковы реалии, у нас слишком много врагов. И не всегда это один лишь Хаос.
Я кивнул — звучало логично, деятельность такой структуры обязывала ввязываться в дела, где не все им будут рады. Тот же Хаосит мог быть каким-нибудь важным аристократом, за которым в свою очередь стояла родня, знакомые, связи. У Ордена должно быть очень много врагов и такой подход — да, логичен. Даже необходим.
Магистр промочил горло чаем, а я не торопил его и ждал дальнейших объяснений.
— Когда Хаос прибыл в наш мир — для Ордена многое изменилось. Новая угроза несла в себе смертельную опасность всему, за что мы боролись и самой сути человечества. С этим врагом не было возможности договорится, дипломатия отсутствовала по факту. Наши пращуры поняли — либо мы, либо нас. Это стало нашей целью, тебе о ней известно, тут всё просто. Проблема была лишь в том, что одной цели мало — необходима общность, сплоченность. Слишком много среди нас было различий. Раса, пол, виды молитв Богам, предубеждение или инакомыслие. То было тёмное время, — его взгляд упёрся в стену, он будто вспоминал прошлое, которому сам был свидетелем. Вот только, даже маги, за исключением Архимагов, столько не живут. — Да… Тёмное, полное страхов, лишений, ужаса перед неизвестностью и опасностью. Орден был на грани раскола.
— Но дядя Жора, Велес, говорил иначе, — нахмурился я. — Вас как раз и объединила борьба с Хаосом.
— Изначально, да, как я уже и сказал, — не стал он спорить. — Но было слишком много… иных проблем. Именно тогда, практически в момент самого раскола, один из братьев Ордена изменил ситуацию. В корне. Бескомпромиссно. Заставил всех братьев, всех сомневающихся, двигаться в одном направлении. К одной цели.
Взмахнув рукавом тёмной рясы, под тканью которой показались покрытые застарелыми шрамами ладони, он положил между нами монету. Обычную, на вид невзрачную. Тёмно-зелёного цвета, окислившаяся от времени медь. Но даже так, на этой монете отчётливо было видно профиль мужчины, который я бы узнал из тысяч других. Ведь это был мой профиль. Монета из моего Первого Храма, что был разрушен практически сразу после прихода Хаоса.
— Его звали Аврелий Цедерус, —
