Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 5 - Стас Кузнецов

Рамир-Латиф витиевато объяснил нам, что мы отправляемся в конюшни, так как он хочет показать нашу награду, которую мы получим, если действительно сможем добыть для госпожи Закиры пичугу.

Я раздраженно молчал, изнывая от жгучего стыда и желания достать меч и отрубить этому говнюку голову прямо здесь и сейчас. Оказалось, есть вещи куда неприятней тряски в седле. Меня, взрослого здорового мужика, тащили на себе, словно младенца, служивые парнишки. В моей голове не укладывалось, как можно терпеть такое унижение, как армия еще не подняла восстание и не обрушила свой гнев на этих горе-господ.

Я боялся, что дорога займет несколько часов, и моё терпение лопнет, но оказалось всего пути было пятнадцать минут. А своим ходом бы дошли бы за десять. Мы вышли из проклятого паланкина. Нам развязали глаза уже в конюшни.

Рамир-Латиф и в конюшнях не удосужился сползти со своего царского ложа. Делибаши держали его паланкин, точно одеревеневшие, не мускул не дрогнул в их теле, можно было заподозрить даже, что они механические, если бы не пот, бегущий с них ручьями.

Сзади раздалось лошадиное ржание. Я обернулся и обратил внимание, на приготовленные для нас трофеи. Таких коней я никогда прежде не видел, они будто состояли из одних мускул. Поджарые, черные, с желтыми глазами горделивые красавцы, выплавленные, как будто из смолы, тонконогие с короткой ершистой гривкой.

Коньки, однако ж были не просты, магией от них разило так, что дух перехватывало. И так хитро переплетались меж собой эти заклинания, что распутать и понять их мне не удавалось.

Я покосился на Томаша, но этот лучший ученик своей хвалебной академии, точно так же, как и я — неуч, ничегошеньки в этих магических хитросплетениях не соображал. Нам всем очень не хватало всезнающей Венди.

— Нравятся? — самодовольно поинтересовался Рамир-Латиф.

— А то ж, — подтвердил я, по-хозяйски похлопав ближайшую конягу по крупу. Но конь так выщербился на меня, что вся охота впредь трогать это бесовское отродье у меня отпала напрочь.

— Я прежде никогда таких не видел! Что это за порода такая? — дрожащим от волнения голосом, спросил Фил.

— Такие есть только во дворце госпожи Закиры. Это уруская порода, — с удовольствием пояснил Рамир-Латиф. — Они могут долго обходиться без воды, очень быстрые и выносливы. Мы, естественно, дадим вам только жеребцов, которые накануне будут лишены возможности оставить потомства.

Я с сочувствием покосился на коняг. И все же мое Чудо было куда как лучше этих дьявольских созданий. Эх, Чудо, как часто он меня спасал из всяких переделок. Где-то он теперь далеко мой друг, как и все, что дорого мне в этой новой жизни.

— Вы можете подойти к скакунам поближе, — призвал нас Рамир-Латиф. — Обратите внимание на сумки.

К седлу и вправду с двух сторон были пристегнуты сумки, доверху наполненные чистым золотом. Я, выпендриваясь, проверил одну из монеток на зуб.

— А, хороши монетки, — хохотнул я.

— Еще бы, — хмыкнул Рамир-Латиф, — чистое мротское золото, не для торговых дел с тринадцатью герцогствами, а для внутреннего пользования.

От золота тоже фонило магией. Ничего доброго от этой магии я не ждал. Предчувствую, что этот путь к отступлению для нас закрыт.

Фальшиво на восторгавшись над предлагаемой наградой, мы даже разыграли с Томашем дележку шкуры не убитого медведя. Рамир-Латиф с удовлетворением наблюдал за нашей перепалкой. Дойдя до края, мы с деланной неохотой замирились, давая понять, что перемирие временно и при удобном случае один из нас воткнет другому в спину кинжал.

Каждый отыграл свои роли. Пора было возвращаться во дворец. Рамир-Латиф пресек мои попытки отговориться от паланкина, объяснив, что такова традиция — господа и их гости не должны топтать ногами песок. Пришлось смириться и лезть опять в эту дрянь.

По прибытию во дворец Рамир-Латиф пригласил нас с ним отобедать. Естественно, все понимали, что это такое предложение, от которого невозможно отказаться.

Через час, мы уселись на гору цветастых подушек. Нукеры принесли нам угощения и свалили. Все было точно так же, как и вчера, только в этот раз обошлись без кальяна и наложниц.

Я лопал, не переставая нахваливать коней, навьюченных мешками с золотом. Томаш с Филом мне поддакивали. Рамир-Латиф снисходительно слушал, порой позевывал в кулак.

В комнату незаметно просочился даллал и, упав на колени мордой в пол, протянул Рамиру свиток. Рамир взял свиток, отослал даллала и прям при нас стал его внимательно изучать.

У меня между делом возникла идейка. Я быстро вынул бусинку из кармана и воспользовавшись магией бросил её Рамиру в кубок. Бусинка булькнула, бултыхнув вином, но к счастью из бокала ничего не выплеснулось. Бусинка исчезла на дне.

Я с тревогой покосился на Рамира, но тот продолжал внимательно читать свиток.

— А че там? — бесцеремонно поинтересовался я.

— Не суйте нос, не в свое дело! — грубо отбрил Рамир, и взял со стола кубок, задумчиво покрутил его в руках и отставил, вновь вчитываясь в строчки. Стало реально любопытно, что его так взволновало.

Я невольно заерзал на подушках, старательно изображая увлеченность жрачкой, которой благодаря моим усилием практически не осталось.

— Как скажешь, мы своё дело сделаем и бывай как знаешь.

— Вот именно, — процедил Рамир.

Он вновь взял кубок, и в этот разрешительно опрокинул содержимое в себя. Верблюжий кадык его заходил ходуном. Глоток, второй…

«Пей до дна! Пей до дна!» — приговаривал я про себя.

Однако до дна не хватило нескольких глотков. Рамир поперхнулся и закашлялся, бокал выпал у него из рук. Остатки вина кровавым сиропом растеклись по полу.

Рамира же продолжал душить кашель, так что его бледное лицо стало пурпурным. Еще немного и гад, вполне возможно, задохнулся бы.

Цели убивать его сейчас у меня не было. Я понимал, что, если он сейчас подохнет, Закира сорвется с цепи. Виноватыми же сделают нас в любом случае. С этим уродом можно было хотя бы договариваться, с Закирой же, как со всякой женщиной, дорвавшейся до власти, нет.

Я нехотя встал, и от души треснул Рамира по спине. Из его горла выкатилась моя бусина.

Рамир схватил её и долго ошарашенно смотрел на бусину в своей ладони, словно не в силах поверить в её существование. Лицо его корежилось, как у поехавшего шизика.

— Какая тварь посмела это сделать⁈ — наконец-то сумел он выдавить из себя.

Глава