Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 5 - Стас Кузнецов

Это не для удовольствия, а для дела, — мой нож без наслаждения, но довольно резко дырявил каменную стену. — Иначе я вас бы точно с собой не стал звать. Нам нужна информация, а женщины обожают сплетничать.

— Но что, если делибаши зайдут сюда и увидят, что здесь никого нет! — заметил Томаш.

— Сделаем морок, — пояснил я.

Дыра была прорезана. Я залез в неё. Вопреки всем своим высоконравственным тирадам Томаш с Филом последовали за мной.

Мы оказались в довольно тесной шваберной комнатушке, стены были завешаны полками с тазами, ведрами, тряпками, порошками. Я прикрыл глаза творя морок.

Фил неловко задел локтем одну из полок. Полка рухнула, уводя за собой следующую, а та в свою очередь — следующую. С полок в нас с грохотом полетело все содержимое.

Глава 6

Я чудом успел замедлить падение этого барахла и поставить звуковой щит. Однако это не спасло от прилетов по башке швабрами, тазами да ведрами. Вскоре мы оказались завалены по самые уши и какое-то время беспомощно барахтались, погребенные под этим добром.

Я собрался и с помощью магии нетерпеливо расшвырял все предметы обратно по полочкам. Прислушался, не идет ли кто, не просочились ли звуки через щит. Все было тихо, спокойно. Пронесло.

— Медведь сиволапый! — буркнул я в сторону Фила, тот насупился, но промолчал.

Нужную нам стену перегораживали полки. Я раздвинул их содержимое по сторонам. Задумался. Материализовать меч, и столь же нагло прорезал здоровенную дыру в стене, как в прошлый раз, я все же не решился, опасаясь, что дыра будет уж очень заметна обитательницам бани по ту сторону. Здесь, как это зачастую с женщинами и бывает, требовался более деликатный подход, дабы прекрасные дамы не увидели соглядателей и не подняли по этому поводу шум.

— Можно ли сделать часть стены прозрачной с помощью магии? — прямо спросил я у Томаша.

Томаш, покраснев до кончиков волос, пробормотал, что они в академии проходили такие заклинания, и он может попробовать. Своей реакцией Томаш опять себя выдал с головой. Легко было догадаться, что он уже не раз это заклинание опробовал, как обычный селянский мальчишка, подглядывая за девчонками. Я удержал рвущуюся насмешку, а то этот остолоп еще разволнуется и ничего не наколдует.

Томаш прикрыл глаза, наморщил лоб и даже руки вперед выставил, шевеля пальцами в такт губам. Со лба сбежала испарина и покатилась по щеке, будто непрошенная слеза. Я, переминаясь с ноги на ногу, уж думал, что ничего не выйдет, когда стена стала стекленеть и получился хороший такой пятачок, как в окне, затянутом морозными узорами.

Вид нам открылся, прямо скажем, умопомрачительный. Женская баня оказалась гораздо просторней мужской. В легких парах грациозно порхали обнаженные девичьи тела. Прелестниц было десятка три не меньше, их фигуры казались настолько гармоничными, что я слегка ошалел от вида стройных ножек, упругих попок и пышных округлостей, лишь слегка прикрытыми кое-где распущенными по плечам шелковистыми волосами.

По нежной медной коже ласково скользили капельки воды, повторяя все изгибы женских тел, дразнясь прячась в ложбинках между грудей и дальше продолжая свой путь по животу ниже-ниже, пока не исчезали в коротких кудряшках на лобке.

Вместе с тем, из всех этих красавец взгляд не останавливался ни на одной, они все были одинаково идеальны, как второстепенные принцессы в диснеевских мультах, отчего ощущения смазывались, теряли остроту.

Я усилием воли взял себя в руки, замедлил пульс, успокоил дыхание и стал трезво оценивать ситуации. Женщины о чем-то наперебой болтали, но разобрать слова не получалось.

— А звук можно включить? — слегка подсевшим голосом спросил я.

— К-хм, да, — пробормотал Томаш, прикрывая глаза и наколдовывая озвучку.

На нас со всех сторон обрушился звук. Казалось, женщины трещат все разом, и из этой какофонии просто невозможно понять смысла.

Я обратил внимание, что девицы разбиты по стайкам. Сосредоточил свое внимание на двоих самых ближних к нам.

Одна хвастала кольцом, которое ей когда-то подарил султан, другая делала вид, что ей по барабану, при этом с завистью глядя на это кольцо.

Сообразив, что здесь я ничего полезного не почерпну, я стал сканировать дальше. Больше всего девушек сосредоточилось вокруг двух наложниц, которые сидели на лавке и о чем-то весело, наперебой рассказывали столпившимся вокруг них слушательница.

Я опознал в них тех самых прелестниц, что танцевали для нас у Рамира-Латифа, тех самых, что дали свои бусины Филу и Томашу.

— О, этот блондинчик такой застенчивый оказался, — делилась своими впечатлениями о прошедшей ночи одна из наложниц, намыливая себе ногу. — Я его едва расшевелила, но как только мужское начало взяло своё… задал он мне жару.

— Да он же, как глыба льда, — выразила сомнения одна из наложниц. — У него даже глаза холодные!

— Обижаешь, Ханде! — надулась наложница. — Я знаю, о чем говорю. Я так умаялась, как никогда в жизни!

— Но султану нашему этот блондинчик все равно не чета, — снова вставила Ханде.

— А ты почем знаешь чета не чета, султан тебя отродясь к себе не приглашал! — подбоченилась наложница.

— Ну и тебя не баловал вниманием! — парировала Ханде.

Бабы еще поругались дошли до черты, когда или глаза нужно друг другу выцарапывать или плюнуть и размазать. Обе выбрали второе и на какое-то время все затихло.

— А рыжий, как он, Асель? — с любопытством стали допытываться у другой.

Асель выдержала драматическую паузу, споласкивая свои длинные волосы от мыла.

— Просто зверь, — восхищенно закатив глаза, вздохнула Асель. — Такое ощущение, что он женщин сто лет не знал.

— А может у них у обоих впервой, видели же какими они жадными глазами на нас смотрели!

— Ага, прям ели глазами! Только главный их глядел безразлично, даже с холодком, словно султан оценивал!

— Да, уж больно смазлив, видимо, от девок отбою нет, вот и пресытился до срока.

— Да те двое тоже вроде не уроды, а от прелестей наших слюной чуть не изошли.

Девицы опять прыснули.

Я поглядел на благовоспитанные рожи своих товарищей, оба были так мрачны, что мне пришлось зажимать рот рукой, чтобы не расхохотаться.

— Любите кататься, любите и саночки возить, — тихонько заметил я своим хмурым товарищам, но они мою присказку не поняли, так как не знали, что такое зима и снег.

Я вздохнул, осознав, что тоскую по снегу, горкам, свежему морозу,