Трактирные шалости - Ева Финова

Вынужденно прошла вперёд по коридору и заглянула в комнату. В окне моей спальни торчала толстенная ветка дерева. Тотчас в воздухе почуялся неприятный запах сырости и мокрой листвы.

— Вот это да…

Мстислав опомнился первый, прошёл внутрь и попробовал вытолкнуть будто целое дерево наружу. На пол и без того осыпалось много грязи, а он лишь усугублял ситуацию и одежду чистую пачкал.

— Никак. Толкаю, а она в землю зарывается сильнее.

Он предпринял новую попытку, но я не выдержала:

— Да её просто надо спилить или с земли оттащить.

— Это да, но ветер же? — Илоша опасливо оглянулась по сторонам. — Давай лучше подметём тут, ставни как-нибудь прикроем, а завтра ей займёмся, а?

— Завтра сюда нальёт воды по колено, — не согласилась я. — В любом случае, стекло надо подмести. Уйдите, пока не поранились. Я сейчас за метлой схожу и подумаю, что делать дальше. А как ветер стихнет, так её и уберём.

Хорошо хоть, камин не растоплен. И вещи спрятаны в шкафу, иначе летало бы всё в воздухе. Быстро вышла и взяла метлу, стоящую в углу рядом с мусорным ведром, подхватила и его тоже.

— Давай я замету. — Мстислав очутился подле меня и перехватил черенок. — Обещал же помогать.

— Если обещал, делай как велели.

— Так мне ужином заняться?

— А… ты проголодался?

Это тонкий намёк? Мол, иди готовь?

— Есть немного…

Уморительно было смотреть на то, как смущается высокий и плечистый мужчина, стоя рядом с такой соплячкой, как я. Веса во мне полцентнера. А когда я только-только очнулась в этом мире, и того меньше. Тощая, болезненная. Еле на ногах стояла.

— Ладно, но только замети в совок и в ведро скинь, оставишь в коридоре, потом надобно вещи мои из шкафа перенести в комнату Илоши и матрас с подушкой забрать, чтобы не отсырели.

— Понял, сделаю.

Облегчённо выдохнув, я отряхнула руки и отправилась вслед за Илой на кухню, доделывать начатое, но с небольшими изменениями. Жаль, морковки много начистили, на суп столько не нужно. Поэтому точно придётся овощное рагу сделать.

Отрадно, что Мстислав сам напросился помочь и мне не пришлось его уговаривать. Иначе я совсем не люблю заставлять. Моих домашних как только попросишь, так сразу начинается цирк с конями: дела, чаты, учёбы, работы, дедлайны; голова, ноги, руки — болят. И тому подобное.

Главное, чтобы новый работник в процессе не напортачил. Этот может, уж наверняка.

Глава 14

Закончил он, на удивление, быстро, спустился вниз, прошёл на кухню, молча помыл руки и вытер об рушник, прежде чем вкрадчиво уточнить:

— Где ещё помочь надобно?

Вот это да! Я действительно не ожидала от него такого рвения.

— Лучше поленницу под печкой заполни, а? В углу в зале лежат дрова. Надо перетаскать, а то внизу уже маловато.

— Угу.

Большего от него я и не услышала. Удивительное чувство. Робкая радость всколыхнулась внутри и непроизвольно вызвала улыбку. Как же это приятно — получать помощь, когда совсем не ожидаешь?

— Вещички-то у него дорогие, наряд барский, — тихонько проворчала Илоша. — Наверняка приближенный князя. Что он здесь забыл?

— Не поняла?

— Оброк-то ещё рановато собирать.

Оброк, оброк… А! Налог? Ой, нет…

— А сколько там обычно платят?

Затолкала подальше нехорошее предчувствие и подбодрила себя. Немного денег у нас всё же имелось. Да и цену на мясные блюда можно слегка приподнять, я думаю. Главное, сильно не наглеть, чтобы не растерять клиентов на пустом месте.

— Покуда ж мне знать?

Илоша пожала плечами. В этот самый миг Мстислав вернулся в комнату.

— О чём толкуете?

— Местный налог, сколько и кому платить. Я отошла от печи. Поленья с гулким стуком отправились на положенное место.

— По рубчику за сажень.

Ответ не порадовал. Знать бы ещё, сколько это в метрах и сколько в итоге платить. Эх…

— Получается, у меня только за дом будет? За землю под домом, так? Я же землю не вспахиваю. Так, рядом с домом коптильню поставила и всё.

— У каждого князя есть удел, — глядя на моё недоумение, Мстислав вздохнул, — земли во владении и люди, которые на этой земле проживают. Они подчиняются законам и княжеской власти. Платят налоги, а тот в ответ охраняет территорию.

— И судит всех подряд, ежели спор какой, — зло бросила Илона. — Но нашего князя и след простыл. Отсиживается в столице, поэтому все дела разбирает вече. А этот время от времени только приезжает на погост, собирает дань. На том всё.

— Вместо князя оставлен дружинный воевода, — не согласился Мстислав.

Казалось, ему этот разговор пришёлся не по душе, потому что интонация его голоса вновь приобрела повелевающие нотки.

— И что с того? Он вечно занят и принимает только по четвергам. А в другие дни, будьте добры, как-нибудь сами.

— Ладно, ладно, хватит вам, — вовремя вмешалась я, пока эти двое не переругались. — Я лишь пыталась прикинуть, сколько нужно заплатить князю в этом году.

— Нисколько, — буркнул гость, но тотчас добавил: — Не знаю, в общем.

— Вот так бы сразу и сказал.

Илоша ехидствовала. Да уж, характер в самом деле сложный. Но отчасти я её понимаю. Наверняка причина затаить обиду на князя у неё имелась, особенно если учесть, как поступили местные с её матерью. Может, будь он у себя в палатах, то дело могло кончиться совсем иначе?

Но тут я вдруг припомнила, как легко в былые времена можно было попасть на плаху, и резко переменила свою точку зрения. Кто знает? Может, и хорошо, что только прогнали? В этом случае у неё был шанс обойти болото и выйти в другую деревню, попробовать жить там. Хоть и верилось в это с трудом — нигде не любят чужаков.

Кстати, об этом.

— Так откуда ты?

Я вновь прошла к печи и подула на плошку, снимая пробу с супа. Готов. Вот только ещё немного бы присолить. Нет, не буду. Вдруг испорчу, ибо сейчас я сама не своя. Час от часу не легче. Только один долг выплатила, а выясняется, и налог будет скоро.

Мстислав тем временем молчал и не отвечал.

— И?

Илоша подбоченилась и обернулась в его сторону. Ну и хитрая же она, наглая — это тоже, но умная и смышлёная, поэтому остаётся только надеяться, что со временем характер её смягчится.

— Что?

— Откуда ты? — повторила мой вопрос Илона.

— Из этих мест.

— Тогда почему тебя никто не знает?

— По ту сторону леса земли мои, — уклончиво ответил он.

— Так ты крепостной? Пахарь? Что-то не видно по тебе, или наряд чужой? — прицепилась