Невеста инопланетянина (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

Кир, отпустив их, начал собираться.

— Куды ты? — удивилась мать.

— Договорились встретиться с Кариной, — ответил сын.

— Загрузнешь на дороге, — мать покачала головой. — Гляди, якая завируха! И што тады?

— Пробьюсь, — не согласился Кир.

— Ну, к ёй даедешь, — подумав, согласилась мать. — А як абратна? На вулице завируха, и яна не унимается.

— В ФАПе заночую, — пожал плечами Кир. — Там есть палата с койками для больных, сейчас она пустует, поскольку нет тяжелых — их всех в район отвозят. Карина разрешит заночевать, я думаю, — он улыбнулся. — Поработаю там сторожем, как ты.

— А завтра?

— Завтра снег растает — на улице плюс, я на термометр смотрел.

— Тады я есци саберу, — сказала мать. — Хто ж тябе накормиць у гэтым ФАПе?

И она этим занялась. Из дома Кир выбрался с тяжелой сумкой, которая оттягивала руку. Но спорить с мамой бесполезно: сказала взять с собой еду — будь добр подчиниться. Да и не хотелось спорить. Забросив груз в салон, Кир завел мотор и быстренько обмел веником занесенный снегом «запорожец». Затем сел за баранку и выехал в раскрытые ворота.

В Октябрьское он едва дополз. Машина буксовала, он пару раз едва не «сел» в сугробах, но все же выбрался. Новая резина и плоское днище «запорожца» помогли машине их преодолеть. От напряжения Кир вспотел и, остановившись возле ФАПа, с облегчением вздохнул. Пробился все же. Обратно он поедет завтра, сегодня даже речи нет — метель не прекращалась.

В приемной было пусто. Не удивительно — в такую погоду люди не пойдут лечиться, если, конечно, не припрет. Как видно не приперло. Оставив сумку возле лавки, Кир примостил на вешалке куртку с шапкой и постучал в дверь кабинета фельдшера.

— Приехал! — Карина прямо засветилась, увидев гостя на пороге. — Я думала, что не сможешь — на улице метет как в фильме «Снежная королева».

— Я обещал, — пожал плечами Кир. — Чем будем заниматься? Как вижу, пациентов нет.

— Сначала выпьем чаю, — ответила Карина. — Конфеты и печенье остались со вчера. А после ты меня научишь этим своим точкам.

— Заметано, — кивнул ей Кир.

Чай пили, не спеша, болтая. Кир рассказал Карине про Москву, учебу в институте, забавных случаях на экзаменах.

— Есть у нас на курсе один поэт, любитель выпить, как многие из них, — он улыбнулся. — И накануне экзамена по зарубежной литературе весь вечер квасил. Пришел сдавать похмельный, мятый. Взял билет, а там про творчество Флобера. А он-то имени его не слышал.

— Что так бывает? — не поверила Карина. — Писатели же.

— Да только в путь! — заверил Кир. — Таких студентов много. Зачем им творчество Флобера? Они же гениальные поэты! Стихи и без него напишут. Короче, садится он, похмельный, отвечать и говорит экзаменатору: «Я Флобера не читал, но Мопассаном восхищаюсь». Преподаватель сморщился, но вежливо спрашивает: «И вы что скажете о творчестве Мопассана?» Поэт ему: «Ну, Мопассан… Он это…» И начинает плакать. Я не вру. Вот прямо слезы льются, а он выкрикивает сквозь рыдания: «О, Мопассан! Я так его люблю!» Вся аудитория легла от смеха.

— А что экзаменатор?

— Поставил ему тройку, чтобы не связываться с психом, к тому ж похмельным. Поэт мгновенно плакать перестал, сказал ему: «Спасибо!» и ушел с зачеткой.

— Так он все это разыграл?

— Конечно! У нас на курсе есть такие клоуны! Цирк отдыхает.

— Веселая у вас учеба, — Карина улыбнулась. — А вот у нас в училище…

Как не приятно было им болтать, но о своем желании обзавестись умением воздействовать на нервные узлы на теле Карина не забыла. Прибрала посуду, и они вдвоем присели на кушетку.

— Начнем вот с этой? — Карина указала пальцем на шею Кира.

— Ни в коем случае! — закрутил он головой.

— Почему?

Она насупилась.

— Представь: ты нажимаешь здесь, я падаю в беспамятстве, и что ты будешь дальше делать? Совать под нос мне нашатырь? А если не очнусь?

— Но как мне научиться?

— Постепенно. На теле человека есть много точек для воздействия. Не обязательно лишать его сознания, если болит рука или нога. Им можно отключить чувствительность на время, а в это время сделать операцию или зашить там рану.

— Так можно ведь вколоть новокаин, к примеру.

— А, если его нет? Закончился или же вы в походе и собой его не брали? Или тебя внезапно вызвали к больному, а там открытый перелом, а новокаин остался в ФАПе? И что ты ему скажешь? Вы тут немного потерпите, пока сбегаю? А у него может случиться болевой шок.

— А ты откуда это знаешь? — сощурилась Карина. — Говоришь, как наш преподаватель. Но он-то врач с огромным опытом.

«Ну, у меня побольше будет», — подумал Кир, но вслух сказал обычное:

— Учили. Мне продолжить?

Она кивнула.

— Начнем с простейшего, как и положено — с точки возле локтя. Она парализует и обезболит предплечье с кистью. Приступаем, — Кир снял с себя рубаху и примостил ее на спинке стула, который притащил к кушетке. Оставшись в майке, сел на него лицом к Карине. — Точка где-то здесь, — он указал на локоть с наружной стороны. — Однако люди разные, и нервный узел может находиться выше или ниже, к суставу — дальше или ближе. И ты должна его найти. Поэтому кладешь свой палец здесь и медленно водишь им, стремясь почувствовать под подушечкой биение, ну, что-то вроде пульса. Но только еле уловимое. В отличие от сосуда, нерв очень тонкий, вроде нити, и ощущение другое. Приступим?

— Да, — она кивнула, приложила палец к локтю Кира и начала медленно водить им. Ее прикосновения были приятны, он от удовольствия прикрыл глаза. Так продолжалось несколько минут. Но вдруг руку его пронзила боль. Кир охнул и, открыв глаза, отдернул руку.

— Да что ты делаешь⁈ Это же сустав! Здесь нерв снаружи, а ты его нажала. Меня как током стукнуло! Я где сказал искать?

— А я нарочно, — хмыкнула Карина. — Ишь сел и глазоньки прикрыл, а я его тут глажу. Обманываешь — нет здесь этой точки.

— Неужели? — теперь уже Кир прищурился. — Позвольте вашу руку, недоверчивая госпожа!

Карина фыркнула, но протянула ему руку. Кир оттянул к ее плечу рукав воздушной блузки, коснулся пальцем точки возле локтя и слегка нажал.

— Ой! — легонько вскрикнула Карина. — Рука вдруг стала деревянная — совсем не чувствую.

— А так? — он взял ее ладонь и сжал легонько. — Что ощущаешь?

— Ничего. Как будто бы новокаин вкололи.

— Вот то-то и оно. Нет, если есть новокаин, то можно обойтись без этой точки. Но так быстрее, проще и безвредно. От новокаина может быть анафилактический шок.

Он вновь нажал на точку, вернув чувствительность ее предплечью. Карина забрала свою руку и стала трогать ее пальцами другой руки.

— Чувствительность вернулась, — сообщила Киру. — Но почему же у меня не вышло?

— Карина, — Кир вздохнул. — Ты хочешь научиться воздействовать на точки за несколько минут? Серьезно?

— А сколько нужно? Годы?

— Кому неделя, а кому годы, — он кивнул. — Зависит от чувствительности пальцев, упорства и желания учиться. Мне было легче — как говорил, я обладаю повышенным осязанием, но все равно умение пришло не сразу. Ну что, продолжим?

— Подумаю, — ответила Карина. — Одевайся! Сидишь тут в майке, словно в бане.

«Обиделась, — понял Кир, набросив на себя рубашку и застегивая пуговицы. — Девчонка гордая и своенравная, но все равно хорошая…»

Он не додумал. В дверь постучали, затем она открылась, и в комнату ворвался председатель.

— Карина, здравствуй! — загремел с порога. — Ты занята?

— Нет, Николай Егорович. Мы с Константином обсуждали методы лечения. Вы заболели?

— Я нет, а он похоже — да.

Председатель обернулся и вытащил из-за своей спины мужчину, вернее, парня лет двадцати пяти на вид.

— Это наш бухгалтер Дима. Смотрю, сидит в конторе за столом и кривится. Спрашиваю: что случилось? Отвечает, что живот болит. Потрогал лоб — горячий. Так, говорю, иди к Карине в ФАП, она в субботу принимает. Стал отговариваться, дескать, дома полежу, тем более, метет на улице. Но я его в машину — и сюда. Посмотришь?