Невеста инопланетянина (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

— Конечно, — ответила Карина. — Присаживайтесь. Вы — на кушетку, — сказала пациенту, — вы, Николай Егорович, — на стул. Сейчас я дам термометр Дмитрию, а пока он будет измерять температуру, заведу историю болезни. У нас ведь ваш бухгалтер не бывал, насколько знаю.

— Я помогу, — подсуетился Кир. Вид Дмитрия ему не нравился — похоже, парня прихватило крепко. Он дал ему термометр, заставив расстегнуть рубашку и примостить его под мышкой. Затем спросил: — Расстройство было? Я о кишечнике.

— Нет, — покрутил тот головой.

— Мутит?

— Подташнивает, но не рвало.

— А где болит?

— Сначала было тут, — бухгалтер указал на область эпигастрия[1], затем его ладонь сместилась ниже. — Болит не сильно, но знобит и слабость.

— Понятно, — Кир кивнул и направился к умывальнику. Помыл там руки, вытер полотенцем, и вернулся к пациенту.

— Термометр?

Шкала показывала 37 и пять. Хреново.

— Раздевайтесь, Дмитрий, — до пояса, и брюки приспустите. Ложитесь на кушетку — посмотрим ваш живот.

Пока бухгалтер этим занимался, Кир показал термометр Карине.

— Температура субфебрильная, — сказала фельдшер, рассмотрев шкалу.

— Что это значит? — поинтересовался председатель.

— Невысокая, — ответила Карина.

— Выходит, ничего особенного?

— Эх, если бы! — заметил ему Кир. — Карина, подойди к кушетке, посмотрим парня.

Она послушалась. Встав возле пациента, Кир спросил:

— Вот тут болит?

Он указал на правую подвздошную область живота.

— Да, — ответил Дмитрий.

Кир положил ладонь в указанное место, несильно надавил.

— Больно?

— Немножко.

— А вот так?

Кир резко убрал руку.

— Ой, — вскрикнул парень.

— Классический случай, как в учебнике, — заметил Кир.

— Что у него? — спросила девушка.

— Аппендицит.

— Уверен?

— На тысячу процентов. Температура субфебрильная, расстройства стула нет. Тошнит, но рвоты не было. Боль началась в эпигастральной области, затем сместилась в правую подвздошную. При пальпации кишечника диагноз подтверждается — аппендикс воспален. Николай Егорович, — он повернулся к председателю. — Везите Дмитрия в райцентр в больницу. Ему показана операция.

— В райцентр? — нахмурился председатель. — Не получится. Сугробы поперек дороги намело. У меня молоковоз вернулся, водитель говорит, что еле выбрался обратно. ЗИЛ не пробился, а мой УАЗ застрянет точно. Может, таблетку дать ему пока какую? А завтра отвезем, если, конечно, снег расчистят.

— А если нет? — спросил сердито Кир. — Тут дорог каждый час. Если аппендикс лопнет, содержимое его пойдет в брюшную полость. Брюшина воспалится, и у Дмитрия случится перитонит. А в этом случае прогноз неблагоприятный.

— Нормальными словами скажешь? — насупился Николай Егорович. — Без этих ваших терминов.

— От перитонита умер космонавт Беляев. Если уж такого не спасли… Теперь понятно?

— И что же делать? — нахохлился председатель. — Класть Дмитрия на санки и тащить в больницу? Так не дойдем — тут двадцать километров, к тому ж метель на улице.

Кир на мгновение задумался, перебирая варианты в голове. Как ни крути, но выход у него единственный — придется засветить свои способности. Нет, можно наплевать на парня — пусть умирает, но он себе такого не простит. Говорят, что стыд глаза не выест, но это просто поговорка. Его он загрызет…

— Придется сделать операцию здесь, в ФАПе, — сказал Кир жестко. — Безотлагательно.

— Кто будет оперировать? Карина? — удивился Николай Егорович.

— Нет, я.

— А ты сумеешь?

— Мне приходилось это делать.

— Серьезно?

— Не сомневайтесь.

— Не знаю, — растерялся председатель.

— Давайте спросим Дмитрия!

Кир повернулся к пациенту. Тот, пока они беседовали, успел одеться и следил за разговором, сидя кушетке, встревоженный и бледный.

— Все слышал?

— Да, — бухгалтер пожевал губами. — А эта операция опасная?

— Простейшая, хотя и полостная. В больницах ее студенты медицинских вузов делают.

— Вы там учились?

— Не в Белоруссии, — нагнал туману Кир. — Не бойся, Дмитрий! Все будет хорошо, я гарантирую. Через неделю выйдешь на работу.

— Тогда согласен, — кивнул бухгалтер.

— Так, Николай Егорович, — Кир повернулся к председателю — Понадобится ваша помощь. Доставьте санитарку в ФАП: нам нужно вымыть кабинет и мебель. Простерилизовать инструментарий.

— Понял, — ответил председатель и ушел.

— Костя, на пару слов, — Карина подошла к нему. — Выйдем.

В приемной она сердито зашипела:

— Ты, что, с ума сошел⁈ А если он умрет? Тебя посадят — и меня с тобой на пару. За то, что разрешила.

— Не бойся, не посадят, — он подмигнул ей. — Все будет хорошо, поверь мне. А если ты боишься за себя, то уходи домой. После скажешь, что ничего не знала, я сам управился.

— Нет, не уйду! — она насупилась. — Я встану рядом, буду ассистировать, понятно? Не вздумай отговаривать — обижусь. И, если что, ответим вместе.

«Ах задница арахнида!» — подумал Кир.

Он собирался для операции использовать робота. Но показать его Карине нельзя — вопросами замучит. А прознают и другие — слух пойдет, после чего как говорят здесь хавайся[2] в бульбу. От КГБ не спрячешься, а там заинтересуются. Законопатят в камеру и станут спрашивать: где он взял такой чудесный агрегат? Ты, часом, не шпион американский? Выходит, надо резать самому, только без робота. Но аппендицит он лично удалял давно, молодым специалистом в Обитаемых мирах. Что в результате выйдет? Хотя, чего он опасается? Мозг помнит тысячи сложнейших операций, которые Кир сделал. Сумеет. Это как на велосипеде ездить — раз получилось и не разучишься до смерти. А сейчас имеются пальцы, с моторикой, отработанной на зубных протезах и на позвоночниках больных. Он справится. Пускай потратит времени чуть больше, чем обычно, в нем-то его никто не ограничивает…

— Договорились! — Кир кивнул Карине.

А дальше понеслось. На подготовку кабинета к операции ушло немало времени. Баба Катя там выдраила все, включая два стола. Дополнительный принесли из кабинета, в котором Кир принимал больных. Столы составили и застелили простынью, которую прогладили горячим утюгом. На тумбочке накрытой такой простыней разложили хирургические инструменты. Кир и Карина надели белые халаты, шапочки и марлевые маски. Затем он выглянул в прихожую, где лавках сидели пациент и председатель, а с ними — баба Катя. Последние не стали уходить, сказав, что подождут, пока все не закончится. Кир лишь пожал плечами — хотят, пусть ждут.

— Раздевайся! — велел бухгалтеру. — Оставь одежду здесь и заходи в операционную.

— Все, что ли снять? — засмущался Дмитрий.

— Носки можно оставить, — Кир хмыкнул. — Ну, что ты, словно маленький? Это же больница, если ты еще не понял. Здесь не стесняются.

Вздохнув, бухгалтер подчинился. В кабинете, он, кряхтя, как дед, залез на стол, лег на спину. Кир взял бритвенный станок — он нашелся у Карины, скорей всего, что ноги бреет, и очистил живот бухгалтера от волос. Проинструктированная Киром, Карина прикрыла простыней ноги и промежность пациента, а второй — грудь до подбородка, оставив обнаженной часть живота — операционное поле. Кир взял банку с йодом и тампоном из стерильной ваты, намотанной на полочку, обмазал его полностью.

— Коли ему новокаин в живот, — велел Карине, сам отошел в сторонку, к умывальнику, где еще раз вымыл руки. Поднял их кверху, ожидая пока не высохнут, и подошел к столу. Карина к тому времени с уколами закончила.

— Скажи нам Дмитрий, — Кир обратился к пациенту. — У тебя есть девушка?

— Да, — бухгалтер снова застеснялся. — Студентка, в Минске учится на агронома. Зовут Светлана.

— Жениться собираешься?

— Летом свадьба, так будущая теща настояла. Сказала: будет много свежих овощей, чтоб на столы поставить.

— Разумно, — согласился Кир. — Приедет девушка, похвастаешься, что у тебя, как у настоящего мужчины, есть шрам на теле и обязательно его продемонстрируешь.