Невеста инопланетянина (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

В ФАПе Кир застал столпотворение. Если к нему больных на следующий день после Восьмого марта приехало немного, то к фельдшеру их выстроилась очередь. Для большинства людей сегодня выходной, но ФАП работал. В приемной пункта люди заняли все лавки, да еще стояли. Мужчины, женщины и дети.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал им Кир. — Я медик и приехал помогать Карине Айковне. Позвольте, я пройду к ней в кабинет? Мне нужно пять минут, после чего мы быстро разберемся с этой очередью.

— Иди, иди! — загомонили пациенты. — Мы ведаем, что доктар.

— Я два часа уже сижу, — вздохнула женщина с мальчишкой лет восьми. — Надеюсь, так скорее будет.

— Не сомневайтесь, — обнадежил ее Кир и открыл дверь кабинета фельдшера.

Карину он увидел за столом, она писала что-то в истории болезни. Напротив, на кушетке, расположилась немолодая женщина в теплой кофте.

— Привет! — сказал Карине Кир. — Приехал помогать. Здесь найдется свободный кабинет?

— Найду, — Карина улыбнулась. — Привет. Немного подождите, — сказала пациентке. — Я скоро.

Свободный кабинет, как оказалось, размещался рядом. Карина открыла дверь в него ключом и завела помощника. Кир быстро осмотрелся. Стол, два стула, умывальник. На раковине — мыло, на гвоздике — вафельное полотенце, похоже, свежее. В углу — кушетка для больных, прикрытая коричневой клеенкой, напротив — застекленные шкафы с лекарствами и инструментами.

— Осваивайся, — предложила девушка. — Филиппович здесь принимал больных. Сейчас я принесу халат.

— Есть свой, — Кир отмахнулся. — Ты лучше дай тонометр и фонендоскоп.

— В шкафу лежат, — Карина указала, — как и другие инструменты. Найдешь. Истории болезни ты будешь заполнять?

— Да я не знаю как, — пожал плечами Кир. — Не делал это прежде. К тому ж, наверное, и права такого не имею — я в ФАПе не работаю.

— Тогда возьми в столе листки бумаги, записывай имя, отчество, фамилию больного и год рождения. Диагноз и рекомендации. Я после все в истории перенесу. Все, занимайся, а я пошла — там люди ждут.

Карина выпорхнула, а Кир снял куртку и надел халат, после чего проинспектировал шкафы и удивился. У неизвестного ему Филипповича оказался богатый инструментарий для операций — скальпели, зажимы, расширители, иглы и хирургические нити. Плюс инструменты для оториноларингологии, включая и рефлектор лобный. Лекарств же — скудный выбор, но в достаточном количестве. Кир взял тонометр и, примостив на шею фонендоскоп, выглянул в приемную.

— Кто тут по очереди? Заходите…

И покатилось. Поначалу, пока Кир не освоился с незнакомыми ему приборами, он тратил на больного много времени, но дальше понеслось. Манжету на руку пациента, накачиваем грушей воздух, мембранная головка прижата к артерии на сгибе локтя. Выпускаешь воздух и следишь за стрелкой на манометре. Первый удар в наушниках — давление систолическое, второй — диастолическое. Верхнее и нижнее, как говорят в народе. Так, женщина, у вас давление повышенное — 165 на 90. Получите таблетку каптоприла, положите под язык и держите, пока рассосется. Впредь принимайте самостоятельно, когда почувствуете себя плохо. В аптеке продается без рецепта. Следующий! Что с мальчиком? Температура, боли в горле? Измерим и посмотрим. Миндалины воспалены, но гнойников не вижу — обычная ангина. И температура 37,2. Сейчас я смажу миндалины раствором Люголя, а дома полоскайте горло отваром из ромашки — раз пять за день. На улицу не выпускать, пока боль в горле не пройдет. А то опять промочит ноги… Так, следующий, заходите…

В последующие два часа Кир принял полтора десятка пациентов. Увлекшись, он потерял счет времени, и очень удивился, когда вместо очередного пациента в кабинет зашла Карина.

— Случилось что? — спросил ее с тревогой.

— Ага, — Карина улыбнулась. — Больные кончились. Ты скольких принял?

— Да, вроде, восемнадцать. А что?

— Да без тебя я бы с ними до восьми сидела, — Карина хмыкнула. — Что делал?

— Вот, записал, — Кир протянул листки бумаги.

Она взяла их и пробежала текст глазами.

— Вскрывал фурункулы?[2] — вдруг ахнула. — Что, в самом деле?

— А что тут сложного? — пожал плечами Кир. — Режешь бугорок и удаляешь стержень с гноем. После того как рана стала чистой, смазываешь йодом и закрываешь пластырем с салфеткой. Делов-то.

— Так можно занести инфекцию! Я не рисковала. Советовала теплые компрессы, чтобы гной сам вытек.

— Это долго и небезопасно. При больших фурункулах возможен сепсис, если их не удалить. А мне больной попался сложный — высокая температура, слабость.

— Я бы отправила его в районную больницу.

— Когда бы он туда доехал… Он уже на грани был. А так больному стало лучше уже по окончанию операции.

— Будем надеяться, что он поправится, не то меня с работы выгонят, — она вздохнула, — за то, что допустила постороннего к приему пациентов, а он кому-то навредил.

— Не беспокойся — не прогонят, — Кир улыбнулся. — Только спасибо скажут — меньше работы для врачей в больнице. Ладно, у тебя есть в ФАПе чайник и заварка?

— Да, а что?

— Есть хочется. Я привез конфеты и печенье. Есть шоколадки.

— Гм, — она задумалась. — Я вообще-то собиралась поужинать дома.

— Там баба Катя, при ней не поговоришь.

— Ладно! — она тряхнула головой. — Доставай свои конфеты! И шоколадки не забудь — я их люблю…

За чаем просидели долго. Болтали, Кир шутил, Карина вспоминала случаи из практики. Внезапно хлопнула себя по лбу.

— Совсем забыла! Помнишь хулигана, который приставал ко мне танцах, а ты его потом побил?

— Помню, — насторожился Кир.

— Он умер.

— Как? — Кир сделал вид, что удивлен.

— Замерз на улице. Напился и улегся на дороге. И все.

— Ты точно знаешь?

— Конечно! — Карина фыркнула. — Меня ж к нему позвали — разбудили в семь часов. Я быстренько оделась, прибежала, а он уже окоченел. Лежал недалеко от дома бабы Кати в переулке. Какая ему помощь?

— Что было дальше?

— Позвали участкового, он дальше этим занимался. Из райцентра приехала милиция и, вроде бы, прокуратура. Люди говорят: что-то там искали возле трупа, но ничего не обнаружили. Еще бы! Да там до их приезда полдеревни оттопталось — ходили посмотреть. И что искать? Ведь все понятно: напился, лег на дорогу и замерз. Не первый случай.

— Такое было?

— Прошлой зимой, еще с Филиппычем ходили. Пенсионер лег на дороге, а перед этим крепко выпил, ну, и замерз. Его еще потом машина переехала. Жуть! — Карина передернула плечами. — Зачем так пить⁈

— А что тот уголовник делал возле дома бабы Кати? — поинтересовался Кир.

— Да кто же знает? Напился и бродил по улицам. Мне про него сказали: пил каждый день с дружками, в тюрьме сидел за кражи, мать избивал. Хоть и не принято о покойных говорить плохое, но люди только радовались тому, что он умер.

— Пусть так — замерз и ладно, — согласился Кир. — Что делаешь, когда приходят с болью в позвоночнике?

Карина стала говорить, но Кир ее почти не слушал. Смотрел на милое лицо, на черные, густые волосы, глаза под длинными ресницами и тихо млел. Удивительное чувство! Он не испытывал к Карине похоть, не вожделел ее, как прочих женщин, а просто любовался. Его переполняла нежность, такая непривычная, но в то же время сладкая по ощущению. Карина его взгляд заметила.

— Ты почему так смотришь на меня? — спросила настороженно.

— Любуюсь, — признался Кир. — Ты красивая.

— Мне многие такое говорили, — сощурилась Карина.

— Не удивительно, — Кир согласился. — Что есть, то есть. Но ты мне нравишься не только внешне. Хотя с тобой знакомы мало, но почему-то я уверен, что ты очень хороший человек. Умная и добрая.

— Продолжай! — Карина засмеялась. — Люблю, когда меня расхваливают. Может, и стихи прочтешь, писатель?

— Раз хочешь — слушай, — он тоже улыбнулся и стал негромко декламировать:

Никого не будет в доме,

Кроме сумерек. Один

Зимний день в сквозном проёме