Исключительное право Адель Фабер - Юлия Арниева

А потом я почувствовала, как его сильные руки осторожно, почти благоговейно, обхватили меня, прижимая к себе. В его объятиях я впервые за эти страшные дни почувствовала себя в полной безопасности. Мир со всеми его интригами и опасностями отступил, оставив только стук его сердца, тепло его тела и это невероятное ощущение покоя.

Глава 61

Прощание в порту Грейтауна — зрелище, к которому невозможно привыкнуть. Воздух, пропитанный запахами соли, просмоленных канатов и сырой рыбы, казался мне особенно тяжелым в тот день. Крики чаек, суета докеров, гудки отходящих судов — вся эта кипучая жизнь портового города лишь подчеркивала гнетущую тишину, воцарившуюся в нашей маленькой группе у трапа большого океанского лайнера, направлявшегося в Амевер.

Кэтрин и Дерек уезжали. Это было не путешествие, не визит — это было изгнание, бегство. И хотя мы все старались держаться, улыбаться и говорить ободряющие слова, в глазах каждой из нас стояла горечь разлуки и холодный страх перед неизвестностью.

— Ну, вот и все, — сказала Делия, пытаясь придать голосу бодрость, но ее руки, крепко сжимавшие сумочку, выдавали напряжение. — Корабль не будет ждать. Дерек, присмотри за ней.

— Как за собственной жизнью, — глухо ответил он, не отпуская руки Кэтрин. За последние дни он постарел на несколько лет, но в его взгляде, обращенном на невесту, была такая нежность и решимость, что я не сомневалась — он защитит ее от всего мира.

Кэтрин держалась лучше всех. Бледная, все еще слабая, но несгибаемая. Она поочередно обняла меня и Делию.

— Не раскисать, — твердо сказала она, хотя в ее голосе дрожали слезы. — Это не навсегда. Мы вернемся, как только эта безумная буря уляжется. А вы тут присмотрите за моей лавочкой. Мадам Мелва и мистер Бакстер, конечно, устроят там конец света, но, надеюсь, к нашему возвращению от бизнеса хоть что-то останется.

— Мы проследим, чтобы они не разнесли все по кирпичику, — усмехнулась Делия, но смех получился сдавленным.

Я крепко обняла Алекс.

— Береги их, — прошептала я.

— А ты береги себя, — так же тихо ответила она.

Они поднялись по трапу. Мы долго стояли на пирсе, махая им вслед, пока их фигуры не растворились на палубе, а сам корабль, издав протяжный гудок, не начал медленно отходить от причала, превращаясь в темное пятно на сером горизонте. Когда он исчез из виду, я почувствовала себя опустошенной. Наша четверка, наш маленький, но такой прочный союз, был разбит.

Глядя на свинцовые волны, я думала о той, кто была виной всему этому. Королева. Женщина, обезумевшая от власти и страха ее потерять. Женщина, готовая убрать со своего пути любого, кто мог представлять даже мнимую угрозу. И в этот момент я с неожиданной ясностью подумала, что принц Александр, при всей его расчетливости и порой пугающей холодности, был бы лучшим правителем. Он был умен, дальновиден и, в отличие от своего венценосного брата и его супруги, не позволял эмоциям брать верх над разумом. Он играл в жестокие игры, но, по крайней мере, понимал их правила и последствия. А королева… она была просто капризным, напуганным ребенком с неограниченной властью в руках. Самое опасное сочетание в мире.

— Нам пора, — прервал мои размышления голос мадам Мелвы. Она стояла рядом, прямая и строгая, но я видела в ее глазах отражение своей собственной печали.

Делия тоже уезжала сегодня в Ранье. Мы попрощались и с ней, договорившись писать как можно чаще. И вот, на опустевшем пирсе остались только мы — я, Риган, мадам Мелва и мистер Бакстер.

— Что ж, — нарушил неловкое молчание дедушка Алекс, — полагаю, мне стоит найти приличную гостиницу. Хотя, признаться, после амеверских стандартов ваши местные заведения кажутся мне удручающе… скромными.

— Вам не придется страдать от неудобств, мистер Бакстер, — неожиданно заявила мадам Мелва. — Адель была столь любезна, что пригласила меня и вас погостить в ее поместье. И если вы желаете лично проследить за делами Кэтрин, как обещали, то вам придется составить мне компанию.

Я удивленно посмотрела на свекровь. Она, казалось, совершенно забыла о своих планах посетить сына и немного у него погостить. А когда я осторожно напомнила ей об этом, она лишь пренебрежительно махнула рукой.

— Я заезжала к ним вчера, — процедила она, и ее губы сжались в тонкую, недовольную линию. — Этого было более чем достаточно. Моя новая невестка устроила истерику из-за того, что повар подал к ужину не ту рыбу. Видишь ли, она предпочитает морского окуня, а не речную форель. А Себастьян, вместо того чтобы поставить девчонку на место, принялся ее утешать. Весь вечер я выслушивала ее жалобы на скуку, на глупых слуг, на то, что в столице нет достойных развлечений. Я пыталась поговорить с Себастьяном о делах, о будущем Этьена, но он был занят только капризами своей жены. Нет, дорогая. Мое терпение имеет пределы. Я возвращаюсь к тебе. У тебя, по крайней мере, в доме царит разумный порядок, а не сплошной хаос и потакание глупости.

Мистер Бакстер слушал этот монолог с нескрываемым интересом.

— Весьма поучительная история, — заметил он, когда мадам Мелва замолчала. — В таком случае я с благодарностью принимаю ваше приглашение. Мне действительно необходимо быть поближе к делам Кэтрин. И, признаться, перспектива провести несколько недель в вашей компании, мадам, кажется мне чрезвычайно… познавательной.

В его голосе звучала такая откровенная ирония, что я едва сдержала улыбку. Мадам Мелва бросила на него испепеляющий взгляд, но промолчала.

Я же вдруг поняла, что не могу ему отказать. Во-первых, он был дедушкой моей подруги. А во-вторых, я с ужасом и одновременно с некоторым злорадством поняла, что, пока мадам Мелва будет занята словесными баталиями с мистером Бакстером, она, возможно, наконец-то оставит меня в покое.

Так что поездка в Ринкорд обещала быть не просто интересной. Она обещала быть незабываемой.

И мои ожидания оправдались. Не успели мы отъехать от Грейтауна, как в тесном пространстве моего автомобиля развернулась первая битва.

— Удивительно, как эта машина пожирает мили, — заметил мистер Бакстер, с интересом разглядывая приборную панель. — В Амевере мы ценим эффективность и скорость. Прогресс — двигатель цивилизации.

— Прогресс, который лишает мир изящества и души, — холодно возразила мадам Мелва со своего заднего сиденья. — Что может сравниться с грацией четверки породистых лошадей, везущих экипаж? Это поэзия движения. А это