Александр Белаш - Красные карлики

В рюкзаке Форту открылись новые огорчения. Судовые документы «Центуриона» выглядели так, будто пролежали век в сыром подвале; восстановить их могли бы одни криминалисты, скрепив раскисшие листы спецклеем. Как на смех, уцелел кошель с экю – похоже, его изготовили с оглядкой на грибы.

– Ничего! – бодрился Джифаренге. – Вторые сутки движемся – и живы! Нам, десантникам, не привыкать к болоту. И не такое гнилище видали. По десять дней где вброд, где вплавь… Пойдёмте, капитан!

4 плювиоза. Неровная терра фирма пока благоволила путникам, но проливни и её превращали в вязло, то текущее неглубокими ленивыми потоками, то киснущее месивом перегноя. Идти по бывшему летнему листопаду было одно удовольствие; казалось дивом, если попадалась гряда посуше, чтобы прошагать полкилометра не по колено, а хоть по щиколотку в жиже. Основательно сквашенный в брюмере, этот полужидкий силос уносился водой к неведомым лесным рекам.

Взгорье пошло под уклон, впереди открылся завал из нагромождённых трухлявых стволов, затопленный чёрной водой. Сканер поймал едва заметное движение, и Форт предостерегающе крикнул:

– Мортифера! берегись!

Джифаренге проворно отскочил назад, а здоровенная гадина рванулась из засады. Не в пример сородичу-лепидозавру, атакующему напролом во весь рост, эта хищница таилась, прижимаясь к пве или погрузившись до ноздрей в гнильё. Похожа в покое на заплесневелое бревно, по исчерна-бурой спине идут разводья, имитирующие грибы. Выждав, она поднималась на кривых коротких ножках и в броске настигала любую добычу; охотники клялись, что мортифера ловит летучих квакш, оттолкнувшись задними и встав дыбом с опорой на хвост.

Извиваясь на бегу, она метила схватить бинджи, но вскинулась с воплем и забилась, полосуя воздух серпами когтей; второй луч прорезал брюхо мортиферы, и вопль захлебнулся, забулькал хлынувшей кровью. Мортифера долго не сдавалась – даже обессилев, била хвостом, скребла лапами и клацала пастью, пытаясь доползти и ухватить добычу…

«Приучаюсь к убийству, – подавленно отметил Форт про себя. – Дрянная привычка. Не примут в Зелёную церковь… Учитель Кэн меня бы проклял».

– Товарная зверюга. – Джифаренге озирался, держа тесак наготове. – У города их всех повыбили. Знаете, сколько её щитовидная железа стоит?..

– В обход, – скомандовал Форт, из осторожности лишний раз проверяя завал на присутствие хищников. Заверещали в переплетениях лиан крылатки – свита мортиферы, пробавляющаяся объедками; самые голодные, отважившись, посыпались из лиственных укрытий прямиком на труп погибшей госпожи. Птицы? насекомые?.. веера суставчатых крыльев несли изогнутые тельца с подобранными к брюшку цепкими лапками. Они уже ссорились и толкались около раны на брюхе, и верещанье их товарок наверху сливалось с поспешным чавканьем десятков челюстей.

Обход вышел длинным; Джифаренге смело предложил форсировать заливную ложбину, ступая по стволам. Он вырубил пару надёжных палок для опоры.

– Капитан, если кто вцепится в ногу – бейте, как копьём, изо всей силы, и старайтесь не упасть.

Вместо ответа Форт пустил луч под острым углом к поверхности воды; пар забурлил, испуганная синяя лягва вынырнула и припала к прогнившему бревну.

«Вяло движемся». – Он сверил извилистый пройденный путь с воображаемой прямой, нацеленной на ближайшую трассу, идущую в Купер-Порт с востока. Кериленовая батарея и постоянно бодрствующий мозг позволяли ему идти без остановок все 60 часов в сутки. При непрерывной ходьбе он дней за пять-шесть добрался бы до трассы… если бы не два «но». Во-первых, Джифаренге живой; шагать неделю напролёт без сна и отдыха он не может. И второе – грибы! они-то работали без передышки, днём и ночью. Если их игнорировать, к дороге придёт один механический остов, оставляя на крючьях лиан клочья плоти. Надо что-то придумать, чтобы сдержать рост грибницы, проникающей в тело.

– Ничего, ничего! – твердил Джифаренге, выколупывая пиявок из-за голенищ. – Дальше будет легче! Если позволите, капитан, я спою нашу походную. С песней куда веселей!

Из-под респиратора голос звучал, как через подушку, но если бы рядом с двумя отчаянными шёл сородич Джифаренге, он мог бы ясно различить слова:

Вспомним, вспомним топи хэйранские,Мутный Пачакиль, буйный Авенон!Много, много ботфортами нашимиВтоптано в грязь непокорных племён![9]

– Эх, мама!.. – Джифаренге ухнул по пояс в водяную яму, скрытую слоем прокисшей листвы; Форт выволок его – и заодно полдюжины сиреневых бестиол, алчно вгрызшихся напарнику в штаны. Бинджи исполнил на краю ямы свирепый воинский танец, отрывая от себя двоякодышащих и швыряя их по сторонам.

– Пиявки в брюках, – строго напомнил Форт, пытаясь по коже Джифаренге определить его состояние.

– Вааа, я их уже чувствую!! – Грузчик плясал, вскидывая ногами ошмётки грязи.

Ранки от укусов маленьких вампиров слабо кровоточили. Джифаренге презирал ничтожные укусы, называл их царапинами, чепухой, но всё же кровь вытекала. Старые ранки затягивались, а новых прибавлялось. Насколько бинджи устойчивы к кровопотере? Форт решил внимательнее следить за Джифаренге. Если после отдыха тот начнёт шагать медленней… что тогда?

– На Хэйре было страшней, – мужественно обронил Джифаренге. – Тахагуэты! вот дрянь, так дрянь. Жало как шило. Ими всё кишело. В авангарде мы везли турбогорелку – как дохнёт, в лесу просека, и никаких тахагуэтов…

– Жаль, ты её с собой не захватил на память.

– Ого! Эту трубу с лафета вшестером снимали! или краном.

«Или инфекция. – Форт продумывал все возможные кошмары. – Столько ранок! если хоть в одну проникнет инфекция… Взвалить-то я его взвалю, но скорость резко снизится. И проходимость тоже».

В сиесту снова ладили гнездо на дереве. Джифаренге не показывал усталости, но Форт с тяжёлым чувством заметил, что движется его напарник как бы с ленцой. Замедление не бросалось в глаза – а мозг неумолимо просчитал, что темп однотипных действий бинджи упал на 8 процентов.

Укрывшись от проливня, разоблачились и осмотрелись. Пиявки искусали Джифаренге всюду, куда пробрались, но ранки не выглядели воспалёнными ни в каком диапазоне. Форт смотрелся куда хуже – кожа на правом плече потемнела, вспухла волдырём и выглядела рыхлой. Он взял флягу и поднёс горлышко ко рту, но Джифаренге перехватил посудину стремительно вытянутой ручищей:

– Капитан, не надо! это не выход! Мы пока с ног не валимся, идти можем. Если что-нибудь, то я вас донесу.

– Дай сюда. Я знаю, что делаю.

– Не-ет, этого делать нельзя! Будем держаться. Говорю же, мы дойдём.