Александр Путятин - Нф-100: Приключения метеоролога

Мой бывший капитан хохотал долго и искренне. Глядя на Ришата, я тоже невольно улыбнулся.

- Ух, ты! Класс какой! - прошептал он, вытирая платком слёзы. - Давно я так не смеялся!

- Михельсона этот кооператив уже давно переманить пытался. Вот мы туда и подались. В зарплате выиграли в полтора раза, так что всё в порядке.

- Ну, вот и славно! А из наших коллег по сборной ты никого не видишь? Тут, понимаешь, какое дело... Срочно напарник нужен. Соседа моего вчера застрелили. А одному два участка не удержать. Может, ты ко мне пойдёшь? Четверых девочек из своих выделю, на первое время хватит. А там ещё кого-нибудь завербуешь. Доходы у нас - всяко больше, чем в экологии.

- Нет, извини. Такой бизнес не для меня. Ты только не обижайся!.. Не гожусь я для этого дела.

- Да ладно, - вздохнул Ришат. - Я бы и сам сюда не пошёл, будь хоть какой-то выбор. Но, если что с ОВОСами сорвётся, помни, я тебе всегда рад. А как из сборной кого увидишь, расскажи, где меня найти. Я с вечера до утра почти каждый день на месте.

- Хорошо. Увижу - передам.

Вот только жаль, его к нам устроить не получится. Это раньше можно было Михельсона попросить, когда он был ГИПом. А теперь мы оба - обычные инженеры.

19.

Совещание кооператива проходило на съёмной квартире в одном из Староарбатских переулков. Адрес я не запомнил. На эту встречу мы вместе с Михельсоном шли. И всю дорогу в моей голове продолжал крутиться утренний разговор с Ришатом. Вот же попал мужик в переплёт! И здесь чужой, и там ненужный. Разлом Союза прямо сквозь него прошёл: одна нога у нас осталась, вторая - по ту сторону границы.

Пока думал, мы до места и добрались. Квартира была на втором этаже трехэтажного особнячка. Входная дверь, как у сейфа: стальная, с мощными ригельными замками. Сейчас много таких появилось, особенно в престижных районах. Устроились в одной из гостиных. Народу собралось четырнадцать человек. Из них я знал только Михельсона.

Совещание началось, как обычно. Все по очереди докладывали, в каком состоянии их разделы и главы, какие трудности появились в работе и как планируют их преодолеть. Потом желающие задавали вопросы, делали замечания, вносили предложения. Один раздел обсуждали две-три минуты, на другой уходило по часу и более. Когда темы закончились, наш председатель, Степан Михайлович Корзун, розовощёкий пышнотелый крепыш в малиновом пиджаке и цветастом шёлковом галстуке, пощёлкал на столе калькулятором и озабоченно произнёс:

- Причины срыва работ по орнитологии и условиям жизни коренных народов, конечно, уважительны. Но с учётом этих задержек мы на 40%-ый объём не выходим. Значит, заказчик этап не закроет. А потому денег не ждите. Только если кто-то сможет ускорить работу и сдать вместе с первым этапом весь объём второго.

- Но до контрольного срока осталось меньше месяца, - резонно заметил Михельсон. - Вряд ли кто-то сможет так резко ускориться. Может, лучше нажать на тех, кто срывает график работ? И потребовать от них исполнения прежних договорённостей?

- Да не беспокоитесь так, Алексей Исаакович! Мы понимаем, что в гидрологии без полевых исследований не обойтись. А что нам метеоролог скажет? Нет ли у него возможности ускорить работу?

- Если забыть о выходных и пахать по восемнадцать часов в сутки, в срок уложиться можно, - ответил я. - Только вот чем мне грозит эта дополнительная нагрузка?

- Премию выпишем по результатам этапа! - довольно улыбнулся Корзун. - Надеюсь, никто не против... Ну что, ты берёшься? Очень это нас всех выручит!

- Ладно, согласен, - киваю я. - Только тогда вы меня от других проектов освободите. Не дёргайте по мелочам. Дайте возможность сосредоточиться на этой работе.

- Договорились! - подвёл итог председатель. - Ну что, дамы и господа, по домам?!

Все начали расходиться.

- Зря согласился, - сказал мне Михельсон, когда мы распрощались на Старом Арбате со всеми попутчиками. - Как бы не кинули тебя эти жуки кооперативные. Мутные они какие-то. Неискренние. Будь моя воля, ни за что бы с ними не связался!

- Алексей Исаакович, а почему вы в университет не вернулись? - задал я ему вопрос, который давно уже вертелся на языке. - Они же вас обратно с удовольствием возьмут. Хоть сейчас!

- Возьмут, кто ж спорит! Вот только платят там копейки. Мне на эти гроши не прожить.

- Ну, раньше же жили как-то. И не один год.

- Эх, Саша! Раньше я на зарплату внимания не обращал. Но в то время основной доход марки приносили. А теперь этот источник заработка для меня закрыт. Наглухо запечатан. Нет моей коллекции! Была, да сплыла.

- Как нет? Неужели, украли!

- Можно сказать - да...

- Постойте, но ведь основной доход вы как посредник при сделках получали. Т.е. не за сами марки, а за знания в этой области. Квалификация-то при вас осталась, не делась никуда.

- Да, знания есть. И квалификация - та же. А толку? Кто ж посредником при сделке "лоха" прокинутого приглашать будет? Да, ты ж не знаешь ничего! Ты тогда ещё в Шереметьево работал... Собрались мои молодые в Израиль уезжать. Дочка с зятем. Ну и уговорил он меня, дурака старого, отдать им с собой коллекцию. Мол, там она сохраннее будет, да и кредит на жильё можно под залог взять. И процент по тому кредиту будет меньше значительно. Я и согласился. Кто ж знал, что Мишенька-Мойшенька, зятёк мой дорогой, ещё здесь в протестанскую веру покрестился перед отъездом. А как в Израиле натурализовался, принялся везде крест поверх рубахи носить и на скандалы нарываться. Ну, набили ему морду пару раз. Один раз арабы, другой - еврейские ортодоксы. Он - в суд на тех и на этих. А потом, используя судебные решения, как пропуск, в Америку рванул. Представляешь?

- И приняли?

- А то!.. С распростёртыми объятиями. Христианин. Протестант. Единоверец. Многократно подвергался преследованиям за религиозные убеждения. Он гражданство американское получил чуть ли ни в день приезда. И теперь моей коллекцией может спокойно распоряжаться.

- Но ведь это ваши марки! А как же защита частной собственности?

- Частная собственность! В Штатах иностранцу против гражданина ловить нечего. А я для американского суда гораздо хуже, чем просто иностранец. Я - тот предатель их любимой родины, который сам добровольно от её гражданства отказался. Нет, коллекция для меня потеряна навсегда!

- А дочка как?

- Дочка в кафешках тарелки моет. В Хайфе. Стоматологов там своих навалом.

Вот так история! А я всё голову ломал, из-за чего он в Гипроводхоз подался... На старости лет.

- Ты только языком не трепи... Я к тому эту историю рассказал, что доверчивый ты очень. И чую, когда-нибудь нарвёшься из-за этого. Люди, они только зло помнят, а добро быстро забывают. Ты уж поосторожнее с ними, ладно!