Джон Браннер - «Если», 1995 № 03

— Я самым категорическим образом настроен против того, чтобы меня хватали, сжимали и размахивали мною в воздухе!

— Доктор предпочитает атакующую терапию.

— В таком случае он должен быть готов к тому, что рано или поздно ему попадется пациент, не желающий играть роль пацифиста. Я не знаю, что я сделал, но я рад, что мне это удалось.

Рагма отвернулся, наклонил голову набок, словно изучал трубу граммофона, а потом объявил:

— Он чувствует себя лучше. И желает предаться медитации. Мы должны оставить свет включенным. Это займет немного времени.

Лианы, или щупальца, шевельнулись и обвились вокруг странной лампы, которую принес Рагма. Доктор М’мрм’млрр замер.

— А зачем ему нападать на пациентов? — спросил я. — По моим представлениям, это не слишком способствует возникновению контакта.

Рагма вздохнул и снова повернулся ко мне.

— Он делает это вовсе не затем, чтобы разозлить своих пациентов. Он стремится помочь. Эта практика родилась в результате многовековых сложнейших философских размышлений, которым предавался его народ.

— Угу, — ответил я.

— Их теория заключается в том, что любая примитивная эмоция может быть использована в качестве мнемомолекулярного ключа. Искусное пользование этим ключом дает телепату подобного типа доступ ко всем переживаниям индивидуума. Они обнаружили, что страх является важной составляющей проблем, с которыми к ним обращается большинство пациентов. Поэтому, индуцируя страх и желание сбежать, ему удается зафиксировать эмоции пациента. Таким образом он может обозреть все мотивационное поле за один сеанс.

— Интересно, съедает ли он свои ошибки? — спросил я.

— Он не может контролировать свою наследственность, — ответил Рагма. — А ты прыгаешь по деревьям, хватаясь за ветки.

Я повернулся к Надлеру, который подошел ко мне, и Полу — он тоже стоял неподалеку, ухмыляясь.

— Как я посмотрю, вам все это понравилось, — угрюмо заметил я, обращаясь к ним обоим.

Пол пожал плечами, а Надлер сказал:

— Если таким образом задача будет решена…

Я вздохнул.

— Наверное, вы правы, — сказал я, а потом добавил: — Пол, что ты здесь делаешь?

— Мы с тобой коллеги, — ответил он. — Меня рекрутировали практически одновременно с тобой. Кстати, приношу свои извинения за вторжение в твою квартиру. Ты ведь понимаешь, это было вопросом жизни и смерти. Моей.

— Забудем об этом, — сказал я. — В каком качестве они взяли тебя на службу?

— Он наш эксперт по звездному камню, — ответил Надлер. — Он знает о нем больше, чем любой другой человек.

— Значит, ты расстался с мыслью вернуть драгоценности британской короны? — спросил я.

Пол поморщился и кивнул.

— Мы не ожидали, что в дело будут вовлечены такие страшные преступники. Когда я пришел в себя после их нападения, мне стало ясно, что мы совершили ошибку, и я решил попытаться ее исправить. Я рассказал людям из ООН все, что мне было известно. Их было очень трудно убедить, но в конце концов мне это удалось. Они обошлись со мной достаточно благородно и не стали сажать под замок. Более того, они рассказали мне о тех трудностях, которые испытываешь ты. Однако я считал, что одного признания еще недостаточно, чтобы загладить вину. Мне очень хотелось помочь вернуть камень. Ты как раз приехал из Австралии в Штаты, и я сообразил, что Зимейстер и Баклер собираются еще раз на тебя напасть. Поэтому я решил незаметно следить за тобой, чтобы, когда они предпримут эту попытку, оказаться рядом. Я выследил тебя у Хала, а потом шел за тобой до тех пор, пока ты не пришел в Виллидж — там я тебя упустил в баре. И только когда ты вернулся домой, я снова тебя нашел. Остальное ты знаешь.

— Да. Еще одна маленькая тайна раскрыта.

— Доктор М’мрм’млрр снова пошевелился, — заметил Рагма.

Мы молча наблюдали за тем, как овощ поднял свои змееподобные конечности и принялся делать странные упражнения. Напряжение, расслабление… Напряжение, расслабление…

Так продолжалось две или три минуты — в этом было что-то гипнотическое, — и я сообразил, что он снова пытается поймать меня в свои сети, только на сей раз действовал куда более деликатно.

Я ощутил прикосновение к своему разуму, какое-то непривычное жжение в голове. На этот раз я не испытал никакой боли. У меня возникло смутное ощущение, сходное с тем, которое охватывает человека, подвергающегося операции под местным наркозом. Судя по всему, остальные каким-то образом поняли, что здесь происходит, и хранили молчание.

Ладно. Если М’мрм’млрр собирается вести себя прилично, я не буду мешать.

Поэтому я просто сидел, позволив ему делать то, что он считает нужным.

Затем совершенно неожиданно он добрался до какого-то рубильника и дернул за него, потому что я мгновенно и безо всякой боли выключился. Блюм.

И снова блюм.

Я был измучен, ужасно хотел пить, чувствовал себя так, будто меня разобрали, а потом неправильно собрали. Поднял руку, чтобы потереть глаза, и невольно посмотрел на часы. Потом поднес их к уху. Как я и подозревал, часы тикали. Ergo…

— Да, прошло около трех часов, — сказал Рагма.

Я услышал, как храпит Пол, потом он замолчал, откашлялся и вздохнул. Он заснул прямо в своем кресле. Рагма курил, удобно устроившись на полу. М’мрм’млрр все еще шевелил конечностями, вытянувшись во весь рост. Надлера нигде не было видно.

Я потянулся, разминая мышцы, и услышал, как, словно старые половицы, заскрипели мои суставы.

— Ну, надеюсь, вам удалось узнать что-нибудь полезное? — осведомился я.

— Можно сказать, что так, — ответил Рагма. — Как ты себя чувствуешь?

— Словно меня вывернули наизнанку.

— Это понятно. Некоторое время ты представлял собой нечто вроде поля боя.

— Давай, рассказывай.

— Во-первых, — доложил он, — мы нашли звездный камень.

— Значит, ты был прав? Я обладал знанием, спрятанным где-то глубоко?

— Да. Твои воспоминания и сейчас вполне доступны. Хочешь сам попробовать? Вечеринка. Разбитый бокал. Письменный стол…

— Подожди минутку. Дай подумать.

Я стал думать. И все вспомнил. Последний раз, когда я видел звездный камень…

Вечеринка была устроена в честь женитьбы Хала. В квартире было полно друзей, спиртное лилось рекой, и мы все ужасно шумели. Веселье продолжалось часов до двух или трех ночи. В общем, можно сказать, что вечеринка удалась на славу. По крайней мере наши гости разошлись по домам, весело смеясь, и никто не получил увечий.

Если не считать одного крошечного несчастного случая, происшедшего со мной.