Джон Браннер - «Если», 1995 № 03

Он выстрелил себе в сердце.

Какое-то время я еще продолжал надеяться. Я боролся с этой липкой, тягучей тиной, которая просачивалась в мой мозг, — снова отослал жену с детьми к ее родителям на выходные — и попытался избавиться от этого в одиночку. У меня ничего не вышло. Сначала я был целиком поглощен открытиями — как много лжи, оказывается, Мак наговорил мне — о своей колонии, о тюремном заключении, о нераскрытых кражах и об омерзительных трюках, сыгранных им с людьми, которых он называя друзьями, — но потом что-то щелкнуло, и мне срочно понадобилось позвонить моему тестю, чтобы узнать, приехала ли моя жена. Она не приехала; я изгрыз себе ногти и позвонил моему старому другу Хэнку, и тот сказал: «Хэлло, да, конечно, я по-прежнему храню твой Контакт, старина. Знаешь, я, может, слетаю в Нью-Йорк на следующие выходные…»

Я пришел в ужас. Я ничего не мог с собой поделать. Я понимал, что он счел меня сумасшедшим или, по меньшей мере, до идиотизма настырным, когда попытался отговорить его лететь, и мы крупно поссорились. В результате он заявил, что вычеркнет мой Контакт, если я и дальше намерен так разговаривать со старыми друзьями.

Тогда я в панике стал звонить моему младшему брату Джо, но его не было дома. Поехал куда-нибудь на выходные, — подсказывала мне моя часть существа, и не о чем тут беспокоиться. Но та, что принадлежала Маку, нашептывала, что его, возможно, уже нет в живых, а мой старый приятель собирается бросить меня, и очень скоро у меня вообще не будет Контактов, и тогда я умру навсегда, как там было в этом вчерашнем фильме, когда людей убивали, а у них совершенно не было никаких Контактов.

Я снова позвонил своему тестю. Да, жена с детьми уже там, они на озере, катаются на лодке с друзьями, и я, страшно перепугавшись, стал доказывать, что это слишком опасно, не разрешайте им, и я сам приеду и удержу их, если понадобится, и…

Это не проходило. Шло время, и Мак лишь теснее сливался со мною. Я все-таки надеялся, что после «щелчка» станет лучше. Но стало хуже.

Хуже?

Пожалуй, я не так уж уверен в этом. То есть, по правде, до сих пор я рисковал самым невероятным образом. Например, я на целый день уходил на работу и оставлял жену одну дома. Боже, с ней ведь что угодно могло произойти! И по многу месяцев не виделся с Хэнком. И не пользовался каждой возможностью, чтобы проверить, как там Джо, чтобы в случае его смерти успеть заключить новый Контакт.

Теперь у меня есть пистолет, и я не хожу на работу, и ни на миг не спускаю глаз с жены, и мы — очень осторожно — доедем до дома Джо и не позволим ему делать всякие глупости, а когда с ним все будет улажено, мы поедем к Хэнку и отговорим его от этого безумно рискованного полета в Нью-Йорк, и уж тогда, наверное, все будет хорошо.

Меня, однако, тревожит, что иногда мне все-таки необходимо соснуть. А вдруг что-нибудь случится с ними со всеми, пока я сплю?

Борис Воскресенский,

кандидат медицинских наук

СПАСИТЕ ВАШИ ДУШИ

Предостерегая против опасности духовного коллективизма (его примеры дали в нашем веке многие закрытые общества), Дж. Браннер создает почти клинически достоверную картину психического расстройства личности под бременем чужих мыслей, желаний, страхов.

Герой разрушен духовной интоксикацией в результате «Контакта». Классическая психиатрия занимается индуцированными извне патологическими состояниями.

Однако не всегда они становятся в полном смысле слова болезнью.

Где граница?

Об этом беседа научного обозревателя журнала с доцентом кафедры психиатрии и медицинской психологии Российского государственного медицинского университета.

За последние годы мы стали наблюдать множество форм нетрадиционного поведения людей. Не так давно в центре Москвы, напротив здания бывшего Моссовета, недели две регулярно появлялся человек с плакатом на груди. Текст гласил, что носитель плаката — фермер, которому нужен трактор, иначе он не обработает землю и ее отберут — подвергнет себя здесь, у памятника основателю столицы, самосожжению. Прохожие изредка опускали купюры в картонную коробочку и, отходя, покачивали головами: сумасшедший, что возьмешь… Вообще в массовом сознании явно укрепляется мысль о всеобщем безумии, охватившем нас. Эта мысль не кажется крамольной, если пару часов постоять в толпе, собравшейся по любому поводу. Непременно ощутишь, как общее настроение передается и тебе. Так что — все это есть область психиатрии?

— Видите ли, «безумие» в естественно-научном смысле и с точки зрения обыденного сознания вовсе не одно и то же. Предмет психиатрии — психические, или душевные болезни, хотя порою границы предмета очертить бывает сложно. Иногда психиатрию сближают с неврологией, вульгарно заявляя: «все болезни от нервов»; случается, объявляют болезнью талант, альтруизм, служение идеям и идеалам или называют сумасшествием проявления жестокости, безнравственности, антисоциальности.

Определить область психиатрии клинической, которая как раз занимается больными и болезнями, может помочь трихотомическая концепция структуры человеческой индивидуальности. (См. рисунок.)

Под телом (внутренний круг) понимаем физическое существо человека, все системы организма в их взаимосвязи и взаимодействии.

Психические (душевные) процессы и состояния (средний круг) — это мышление, эмоции, воля, память, внимание и т. д. Особенности этих функций, структур, «кирпичиков» душевной деятельности создают психические индивидуальности, характеры, варианты психического облика. При психических болезнях разрушаются или видоизменяются именно «кирпичики». Природа, закономерности, диагностика, как и профилактика или лечение этих процессов — все это и есть предмет клинической психиатрии.

Духовные ценности (наружный круг) включают моральные, нравственные устои человека, его направленность, ценностные ориентации, познавательные, эстетические, мировоззренческие и другие особенности. Это, собственно, личность человека как члена общества, которая формируется, когда он приобщается к различным формам общественного сознания.

— Очевидно, подобное приобщение чревато иногда опасностью попасть во власть ложной идеи, пойти за лжепророком. В истории есть множество тому примеров. Однако интересно, как рассматривает клиническая психиатрия такие индуцированные извне состояния личности? Психозы?

— Да, психиатрия занимается индуцированными психозами как формами психических расстройств психогенной природы. Они обусловлены человеческими отношениями, столкновениями, конфликтами — факторами внешнего круга, если вернуться к нашей таблице. Всем тем, что оставляет след, значимый след, в душе человека. Нередко осознаваемый, если речь идет о психических травмах.