Джон Браннер - «Если», 1995 № 03

— Да, психиатрия занимается индуцированными психозами как формами психических расстройств психогенной природы. Они обусловлены человеческими отношениями, столкновениями, конфликтами — факторами внешнего круга, если вернуться к нашей таблице. Всем тем, что оставляет след, значимый след, в душе человека. Нередко осознаваемый, если речь идет о психических травмах.

В основе индуцированного психоза лежит определенное психическое воздействие и связанное с ним переживание. Удивительно, что не всегда подобное воздействие является психической травмой (и в узком, медицинском, и общечеловеческом смыслах), которая несет страдания, печали, лишения. Подобное расстройство крайне редко наблюдается в стенах обычной психиатрической больницы, тем более расположенной в большом городе. Традиционно индуцированные психозы связывают с недостаточным уровнем образованности, пребыванием в изолированных местах, группах, сообществах, участием в организации, мало открытой и получающей мало сведений извне. Обычно индуцированный психоз поражает нескольких людей, например, семью, члены которой связаны тесными узами, где степени свободы и подчинения главе семьи каждого строго регламентированны. Если речь идет об организациях, то имеют значение не только внешняя формализация, но единообразие мышления, единомыслие, общность взглядов, воспитанные и определенные спецификой данного учреждения. В прежние времена такие состояния проявлялись в монастырях. Отсчет идет со времен средневековья, когда возникали различные психические эпидемии, одержимость, сильные религиозные переживания, что подробно описано в учебниках по истории психиатрии. В частности, в классическом учебнике профессора В. П. Осипова есть прекрасное описание всех стадий развития индуцированного психоза среди монахинь обители урсулинок.

— И все же о подлинной или мнимой болезни идет в таких случаях речь? Когда философ В. В. Розанов анализирует в своей работе «Темный лик. Метафизика христианства» случаи распространенных в России самоистреблений (в частности, известное терновское самозакапывание конца минувшего века), он как бы полемизирует с психиатром И А. Сикорским. Там, где врач видит болезнь, философ — «нравственную возбужденность в сфере ошибочной религии». Человек под влиянием ложной идеи закапывает множество людей, в том числе мать, жену, ребенка, но, по мнению автора, вовсе не обнаруживает признаков психической болезни. Мягкий, добрый, совестливый человек…

— Если не ошибаюсь, Канту принадлежит мысль, что душевнобольных должен лечить философ. Индуцированные психозы, как и все психогенные заболевания — из области так называемых пограничных состояний. В смысле естественно-научном эти состояния не представляют собою болезни. Психическая патология — это опустошение, ухудшение памяти, воли, снижение эмоциональности. При психогенных же нарушениях человек может остаться мягким, добрым, хотя и способным на странное, с точки зрения окружающих, поведение. Чаще такие нарушения проходят бесследно (истории со смертоубийствами — крайность); постоянного необратимого дефекта психики, ее «рубце» они не формируют.

Когда речь идет об индуцированных психозах, можно говорить о патологии духовной сферы. Это содержание нашей психики, если хотите, психики общества. Оно-то, содержание, и таит причину расстройства. Психиатрия умеренно занимается содержанием: это сфера философов, психологов, политиков, социологов и т. п. Психиатрию интересуют сами душевные процессы, которые искажаются или опустошаются в результате болезни. Вместо исчезнувшего нормального процесса появляются бред, галлюцинации, возбуждение.

— Разве не является состоянием бреда проповедь ложных взглядов, того же «конца света», которого периодически на разных этапах истории ожидают группы людей в разных странах? Разве не бредит тот, кто оказывается подвержен подобной идее и ведет себя в соответствии с этим?

— Однако наличие такого индуцированного бреда не приводит к опустошению личности. Есть в психиатрии понятие сверхценной идеи. Идеи, которая полностью захватывает человека, определяет его поведение, миросозерцание, переживания. Совсем необязательно, что такие идеи носят характер болезненных. Примеров нормальных, физиологичных сверхценных идей множество: одержимость творчеством, когда неожиданная ситуация может подсказать долгожданное решение; состояние влюбленности, когда человеку порой постоянно видится предмет любви. Сильное переживание — нормальный компонент психической жизни. Известный ученый-психиатр Эуген Блейлер писал, что без сверхценной захваченности невозможно сколь-нибудь значительное достижение человека в любой сфере деятельности.

В каких-то случаях содержанием сверхценных идей могут стать своеобразные концепции, ошибочные, вредные для общества и в известном смысле бредовые. Профессор В. П. Осипов отмечал, что идеи, занимающие общество в известные эпохи, входят в сознание и содержание мышления страдающих душевным расстройством, в состав бреда больных. Иногда они развиваются самостоятельно, иногда, встречая подготовленную почву, распространяются путем индукции, внушения и передаются другим лицам. Так возникает психическая эпидемия.

Так что в бред может быть преобразовано то, что мы видим вокруг, слышим от средств массовой информации, наблюдаем в поведении других, черпаем в обывательском сознании. Темы бреда могут касаться политики, здоровья, культурных ценностей. В случаях более редких, которые представляют узкопрофессиональный интерес, содержание индуцирующих идей черпается от душевнобольных. В закрытых коллективах и особенно часто в семьях формальный и неформальный лидер, оказавшийся психически нездоровым, может стать индуктором общего психоза.

— Не могли бы вы привести пример такого рода из вашей практики?

— Припоминаю одну больную, которая все время боролась с радиоактивной пылью. Она заставляла своих близких часами мыться под душем. Все они, три человека, были госпитализированы, однако на длительное время в больнице задержалась только она, индуктор психоза, которой понадобился серьезный курс психиатрического лечения. Остальные быстро вернулись домой: для индуцированных бывает достаточно на время оказаться изолированными от носителя бреда. В таких случаях не приходится прибегать даже к лекарствам, иногда достаточно легких успокоительных средств.

В стенах больницы мы редко встречаемся с чем-то иным, хотя несомненно возможна и случается массовая охваченность какой-то идеей. Необязательно, впрочем, идеей — просто каким-то переживанием. Скажем, одна девочка с истерическими чертами характера в знак протеста против учителя, который, по ее мнению, к ней «придирался», проглотила иголку. Она прибегала к угрозам проглотить иголку не раз, если чем-то была недовольна. Ее «методом» стал пользоваться весь класс. Детей пришлось на несколько дней вообще распустить, кого-то из них перевести в другие классы. Путем индукции возможна передача не лучших форм поведения.