Антон Антонов - Король Зазеркалья

Но этот снег не обжигал рук, не источал холода и не таял. Его температура не отличалась от температуры воздуха, и он не прилипал к рукам и одежде.

Пашка Голенищев тоже набрал полную горсть этого странного снега и, опять же не задумываясь о последствиях, лизнул его языком.

– Вкусный, – сказал он минуту спустя.

Ян тоже попробовал и окончательно понял, что это все-таки не снег. На языке он тоже не таял, а как бы впитывал слюну и разбухал, превращаясь в некое подобие попкорна.

– Скорее, безвкусный, – отметил Ян, прожевав эту массу.

– А мне нравится, – буркнул Пашка и отправил в рот полную горсть.

– А это еще что такое?! – раздался у них за спиной голос Сереги Медведева.

Ян и Пашка резко обернулись и увидели, что Сергей показывает пальцем на подножие медузы.

Из-под бахромы тонкой струйкой выползала какая-то вязкая серебристая жидкость. Ян, припав на одно колено, склонился к ней и заметил, что она как будто растворяет в себе снежинки на своем пути.

Пару минут спустя Ян обнаружил, что эта жидкость может течь – или, вернее, ползти – вверх, преодолевая неровности почвы. При этом струйка как будто расширялась, а потом, сжимаясь с боков, выдавливала все новые порции жидкости вперед и вверх.

И еще эта жидкость быстро твердела, превращаясь в прочную белую нить, которая постепенно меняла свой цвет на зеленый. Вблизи от медузы она была зеленой, дальше – белой, а потом плавно перетекала в ползущую полужидкую струйку.

Скорость ее продвижения не превышала двух сантиметров в секунду и за полчаса нить достигла тридцатиметровой длины.

И тут началось самое интересное. Прямо на глазах у Яна и его спутников (которые тоже смотрели на эту картину во все глаза) на нити завязался первый узелок. От него в стороны поползли новые тоненькие ниточки с серебристыми капельками на конце. Одни ползли по поверхности, другие же зарывались в землю, и Ян понял, что это корни.

А потом появился росток. Он выглядел как маленькая желтоватая шишечка, покрытая смолой. Вскоре под шишечкой образовался деревянистый стебелек, покрытый наростами, похожими на застывшие сгустки пузырящейся смолы. Он вырастал почти на сантиметр в минуту, и уже через четверть часа выбросил первый зеленый побег с маленьким листочком, липким и пахучим, как у тополя.

Прошло еще некоторое время, и Ян убедился, что это действительно тополь. Цвет, запах почек и форма листьев не оставляли никаких сомнений. Странными казались только шишка на верхушке и пузырчатые наросты на коре. Они были липкими и постепенно врастали в кору, уступая место новым.

Ян быстро прокручивал в голове все, что ему было известно из географии и биологии, и вывод получался совершенно однозначный – на Земле нет и не может быть места, где лежал бы теплый снег со вкусом попкорна, а тополя росли бы со скоростью полтора сантиметра в минуту.

Он обвел глазами белую пустыню и море, пристально поглядел на медузу, из-под которой уже появилось несколько новых нитей, ползущих во все стороны, еще раз сопоставил факты и произнес с некоторой долей торжественности:

– Это не Земля.

4

– Это не земной аппарат, – со всей решительностью заявили инженеры военно-воздушных сил, срочно доставленные к медузе с ближайшего аэродрома.

То же самое сказали и более опытные специалисты, доставленные из Москвы часа через два.

– Это не аэростат, не дирижабль и не летательный аппарат тяжелее воздуха. Я не могу представить себе технологию, по которой такая махина может быть изготовлена на Земле, – заявил один из них, отвечающий в ФСБ за то, чтобы российские власти узнавали обо всех новинках в мировой авиационно-космической технике раньше, чем журналисты и обыватели.

– Вообще, это больше похоже на живое существо, – заметил кто-то из инженеров. – Слишком естественные движения. Не уверен, что их можно смоделировать на земной технике.

Но в эти же часы к медузе были доставлены биологи – эксперты из ФСБ и МЧС. И они тоже заявили совершенно однозначно:

– Это не биологический организм. Сказки про медуз-мутантов и летающих осьминогов оставьте для бульварных газет. Ни одно земное животное или растение ни под каким видом не может превратиться в нечто подобное.

– А если это внеземное животное?

– Тогда его строение противоречит основным принципам земной биологии. Но гораздо вероятнее, что это все-таки искусственный объект.

Особую точку зрения на сей счет имели военные. Они с самого начала охарактеризовали медузу, как «потенциально опасный неопознанный объект» и настаивали на том, что его необходимо срочно уничтожить любыми средствами.

Однако против этого резко возражали специалисты МЧС.

– Представьте себе, что это действительно летающая тарелка. В этом случае у нее должна быть защита от любых неожиданностей и опасностей. Допустим, вы кидаете бомбу – и что дальше? В лучшем случае это не принесет объекту никакого вреда. А в худшем – спровоцирует объект на ответный удар, после которого от города останутся одни головешки.

– Против ядерного заряда никакая тарелка не устоит, – отвечали на это военные, но не очень уверенно, потому что заранее знали контрдоводы.

– Вы намерены взорвать атомную бомбу в центре Питера?! Интересно, как на это посмотрит ООН, ЮНЕСКО и мировая общественность, не говоря уже о российской. И куда вы собираетесь эвакуировать пятимиллионный город? Слава Богу, наш президент не сумасшедший, а без его приказа вам это дело не провернуть.

Однако военных этот довод не убеждал. Их учили мыслить фронтовыми понятиями: когда идут военные действия, ни жизнь и здоровье мирных жителей, ни сохранность памятников культуры в расчет не берется. При этом генералы считали, что медуза объявила России войну самим фактом своего несанкционированного приземления на нашей территории.

Но у гражданской обороны были и другие доводы. Например, такой:

– Против атомного заряда не устоит ни одно земное сооружение. Но откуда вы знаете возможности внеземной техники. А если они умеют гасить ядерные взрывы? Или перенаправлять их энергию вовне. Что, если ваша бомба уничтожит город, но даже не затронет медузу?

Этот спор продолжался до позднего утра, когда в Петербург прибыл премьер-министр и все силовые министры в полном составе.

Их подняли с постели еще ночью, и часа в четыре в Москве началось совещание, к которому после пяти присоединился президент. В шесть утра глава МЧС уже садился в самолет, а через полтора часа он уже летал на вертолете над Парком Победы.

К восьми часам сведений накопилось достаточно, чтобы понять – ситуация сверхчрезвычайная. В Петербурге приземлился объект внеземного происхождения, и никто не может предсказать, что этот объект сделает в следующую минуту. Опасность реальна и настолько велика, что одно министерство по чрезвычайным ситуациям вряд ли с нею справится. Поэтому силовые министры должны немедленно отправиться в Петербург, чтобы увидеть все своими глазами и принять решение на месте. А премьер полетит с ними, чтобы координировать действия и затем доложить президенту об оценке ситуации и принятых мерах.