Уильям Котцвинкл - Ип

— Кто изгрыз щетку, Харви? Не знаешь? Наверно, кто-нибудь из наших знакомых?

Харви облизнул нос.

— Что, Харви? Что ты такое увидел? Может, мимо нас опять прошла эта крошка с бантом, французский пудель?

Харви опустил голову и негромко зарычал, потом заскулил. День скоро кончится, а обеда до сих пор нет. Все забыли о самом важном — кормлении собаки. Что происходит? Не из-за уродины ли это, которая теперь живет наверху?

Видно, придется ее съесть.

Мэри пошла к лестнице и, как любящая мать, позвала семейство обедать:

— А ну, спускайтесь, не то…

Немного погодя по лестнице затопали носороги, и появился наконец ее выводок; вид у всех троих был таинственный.

— Что вы затеяли? Выкладывайте, я ведь вас насквозь вижу.

— Ничего мы не затеяли, мам.

Герти посмотрела на куски индейки.

— Ньям-ньям!

— Сейчас, дорогая Эллиот, передай, пожалуйста, соль.

— Я сегодня оборудовал свой чулан под жилье, — сказал, избегая ее взгляда, Эллиот.

— Под какое еще жилье?

— Ну, вроде как логово.

— Скажи правду, Эллиот, тебе это логово нужно не для того, чтобы прятаться от жизни? Мальчикам не следует проводить все время в чулане.

— Не все время. Только некоторое.

— Я должна это обдумать, — сказала Мэри, и все поняли, что выбора у нее нет, что Эллиот будет приставать к ней с чуланом до тех пор, пока она не сдастся. Она попыталась незаметно перевести разговор на другую тему: — Пюре просто восхитительное, правда?

— Ньям-ньям!

— Пожалуйста. Герти, раз нравится, бери еще.

— В детском саду я ем лучше, — сказала Герти. — Нам дают большие шоколадные пончики.

— Да? Мне придется поговорить об этом с директором сада.

— Он маньяк.

— Герти, не употребляй слова, которых не понимаешь.

— Ма-а-ньяк, ма-а-ньяк, — запела Герти негромко, и Мэри закрыла лицо руками.

Инопланетянин крадучись вышел из чулана. Сфокусировав глаза на расстояниях порядка атомных, он окинул комнату взглядом. В поле его зрения появились танцующие по кругу электроны; но от вихрей микрокосма никакого проку в этом случае нет. Нужны твердые тела, такие, как… как проигрыватель.

В один миг он перефокусировал глаза на обычное зрение и направился, шаркая, к вышеназванному предмету. На диске ничего не было. Он поставил на него палец и крутанул.

Как приспособить сюда столовую вилку?

«Жди ответа, он будет», — сказал голос в глубинах его сознания.

Старый путешественник кивнул. Спасение придет через сигналы, нитями выпрядаемые в ночь, через нити надежды, через сотни миллионов таких нитей, блестящих, как шелковистые волокна на голове гибкого существа.

С нижнего этажа доносилось звяканье вилок (теперь он узнавал этот звук сразу), а также звон посуды и искаженная расстоянием тарабарщина.

— Мамочка, почему дети все могут видеть, а взрослые не могут?

— Что же ты такое видела, Герти?

— Мамочка, а что это за люди, которые непохожи на людей?

Что-то говорило человеку, который не был похож на человека, что намеренно дети его не предадут, но от маленькой девочки можно ожидать неприятностей: ведь она не понимает, что необходимо скрывать факт его пребывания в доме.

Пока, однако, он вроде бы в безопасности. Обед, похоже, кончается; наверняка съели огромное количество М&М. Может быть, скоро их принесут и ему? Хорошо бы!

— Ну ладно, кто будет мыть посуду?

Одновременно с голосом гибкого существа он воспринял телепатически и ее образ — голову, обрамленную сиянием волос, которые тоньше и мягче шелка. Вот если бы еще нос у нее… был больше похож на раздавленную брюссельскую капусту…

Он снова крутанул пальцем диск проигрывателя.

На лестнице послышались шаги Эллиота, и с подносом в руках мальчик появился в комнате.

— Вот твой ужин, — прошептал он.

На тарелке были листья латука, яблоко и апельсин. Древний ботаник взял апельсин и, не снимая с него кожуры, съел.

— Ты их всегда так ешь?

Инопланетный путешественник нахмурился; орган химических анализов внутри его организма советовал ему в следующий раз апельсин вымыть.

— Ну, как вообще жизнь? Хорошо себя чувствуешь? — Взгляд Эллиота упал на крутящийся диск. — Хочешь послушать что-нибудь?

Страшилище дало понять, что хочет. Эллиот поставил пластинку и опустил на нее иглу.

— Переломы буду-ут, но ведь это рок-н-ролл…

Старый звездопроходец слушал диковинные звуки, смотрел, не отрываясь, как крутится пластинка, а сам думал о передатчике. Нет, на этот звук камней, скатывающихся с горы, Корабль Наполненной Чудесами Ночи не откликнется. Передавать нужно на своем языке. Как смодулировать его звуки? Как преобразовать их в частоты микроволнового диапазона?

Из коридора донесся голос гибкого существа:

— Что ты собираешься делать, Герти, милочка?

— Я иду поиграть в комнате Эллиота.

— Не разрешай ему тебя мучить.

Девочка вошла в комнату, ока везла маленькую тележку, полную игрушек. В тележке был также горшочек с геранью, она взяла его и поставила у ног старого ботаника.

Он смотрел на подарок и не мог оторвать глаз. Свет-его-сердца замерцал.

Благодарю тебя, девочка. Очень мило с твоей стороны.

Появился Харви. Он обнюхал страшилище, потом направился к герани. Может быть, нужно ее полить?

— Меньше эмоций, Харви, — сказал Эллиот.

Заглянул Майкл, в душе надеясь, что страшилище исчезло, но оказалось, что оно на месте, по-прежнему нужно иметь с ним дело. Майкл посмотрел на него внимательно, потом повернулся к Эллиоту:

— А может, это просто какое-нибудь животное из тех, которых считают вымершими?

— Не придумывай, Майкл.

— Но я в инопланетян не верю!

— А я теперь верю. Да и всегда верил.

Герти высыпала перед страшилищем на пол свои приношения.

— Вот пластилин. Ты им умеешь играть?

Инопланетянин взял пластилин и поднес ко рту, явно собираясь откусить.

— Да нет же, глупый, из него лепят!

Герти показала, как, и он скатал между ладонями шар.

— У меня мысль, — сказал Эллиот. — Где глобус?

Майкл подал ему. Эллиот повернул глобус Северной Америкой к космическому путешественнику.

— Смотри, вот здесь мы.

Путешественник кивнул: он узнал этот кусок суши, он часто видел его, когда под примерно таким же углом пролетал а Корабле Веков над планетой. Да, он знает эту планету, знает ее хорошо…

— Ага, — сказал Эллиот, — здесь мы и живем. А где живешь ты?