Николай Бондаренко - Космический вальс

Я постарался придать лицу веселое выражение, и мы отправились дальше.

У высокой витрины магазина, увидев на дверях огромный замок, Сег заметался. Стой тут – показал он жестом и скрылся за углом.

Я подошел ближе к замку, со всех сторон оглядел диковину, а потом через стекло стал рассматривать довольно разнообразный ассортимент продуктов. У нас продукты выдают почти в таких же помещениях – на любой вкус и в любом количестве.

Примчался Сег, многозначительно показал что-то завернутое в газету и таинственно подмигнул. Теперь мы нигде не останавливались и вскоре добрались до его дома.

Дом Сега оказался в глубине сада и напоминал мою земную обитель. Только мой домик был раза в два меньше и не имел еще одного входа, отгороженного высоким каменным забором (кстати, таких мощных заграждений на земле давно уже нет). Сег пояснил, что во второй половине живет брат жены с семейством, – но тогда я этого не понял.

Сег постучал. Щелкнула задвижка, и в дверном проеме появилась жена Сега – миловидная женщина с темными большими глазами. Она укоризненно взглянула на мужа, потом на сверток в его руках. Сег стал объяснять, показывая на меня – прилетел космонавт, гость с другой планеты…

Женщина не поверила – как-то странно усмехнулась и ушла.

Проходя в комнату, я оглянулся на дверь: она была густо облеплена внутренними замками. Н-да, значит есть от кого закрываться…

Усадив меня в кресло и поставив на стол покупку – в стеклянной посудине, сплющенной с двух сторон (назовем ее флягой), оказалась водка, – Сег кинулся в соседнюю комнату за женой и привел ее. Она не знала – верить или не верить объяснениям: похоже, муж не обманывал… а может быть, все-таки разыгрывает?..

Потом, когда он сказал, что ей поручено обучить космонавта языку, притом в самый короткий срок, женщина пристально посмотрела на меня и, кажется, поверила.

– Юри, – показал на меня Сег. А потом представил жену: – Ина.

– Инна, – с удовольствием произнес я довольно распространенное земное имя.

Женщина улыбнулась.

– И-на, – поправила она и попросила повторить.

Я опять произнес удвоенное «н», и супруги рассмеялись. Сег спохватился, заворчал на жену – упражняться в произношении будете потом, а сейчас неси закуску, отметим небывалое событие!

Ина, засмущавшись, поспешила на кухню. В приоткрытую дверь я видел, как она склонилась над четырехугольной печкой на жидком топливе и зажигала фитили. Заметив мой взгляд, Сег объяснил, что скоро будет немного лучше – появится что-то такое! Но пока неплохо и так.

Пока Ина жарила мелко нарезанные кусочки мяса и на скорую руку готовила салат (рубленные темно-зеленые листья какого-то растения, политые густой маслянистой жидкостью), Сег виртуозно снял с полки объемистую книгу и протянул мне. Я полистал и ничего не понял. Иллюстраций нет, обложка обыкновенная, серенькая. Текст, естественно, для меня не­доступен.

Видя мое недоумение, Сег показал на книгу, а потом на себя.

– Сег – автор! – догадался я.

– Афта, афта, – обрадовался он.

– Что ж, выучу язык – прочитаю, – пообещал я и стал листать страницы, шевеля губами, как при чтении. – Ясно? Про-чи-та-ю!

Сег похлопал меня по плечу, сказал «Пасипа Юри» и предложил папиросу с длинным бумажным мундштуком и коротким наконечником, набитым красным табаком. Я отказался – не курю! Он задымил, и я до слез закашлялся. Выглянула Ина и упрекнула мужа: что уж, потерпеть не можешь; если невмоготу, можно и выйти…

Притушив окурок и открыв окно, Сег устремил глаза к потолку – соображал, чем еще занять гостя. Что-то придумал, открыл шкаф. Извлек альбом и с гордостью раскрыл передо мной.

В альбоме оказались детские рисунки – ракета среди ночных звезд, высокий дом, из окошек которого выглядывают люди, яркие цветы… Сег принялся комментировать, но из всего услышанного я понял лишь одно – рисунки выполнены сыном Сега, он сейчас где-то отдыхает.

Альбом сильно меня растревожил – ведь у Германа был такой же… И ракета была нарисована… точнее – космический корабль. Мы вместе его рисовали – я вывел контуры, сын раскрасил и добавил все остальное: звезды, луну, вылетающий из сопла огонь…

Заметив перемену моего настроения, Сег выразил понимание – да, да, у тебя, на твоей планете, тоже есть сын, он тоже рисует… Ничего, вернешься домой – встретитесь снова!

Сег выразительно показал момент встречи сына с отцом, и я горько улыбнулся. Не мог я ему объяснить, что такого уже никогда не будет…

Застелив стол более простенькой скатертью, Ина внесла свое скороспелое блюдо – аппетитно пахнущее и призывно шипящее. Сег помчался на кухню и доставил все остальное – праздничные бокалы, салат, ложки. Виртуозно открыв флягу, он разлил водку по бокалам.

Увидев, какая доза предназначалась мне, я замотал головой и показал узенький просвет между двух пальцев. Столько спиртного, сколько было в бокале, я осиливал, наверное, за два года, да и то гораздо меньшей крепости. У нас употребляют преимущественно натуральное, сухое вино – в небольшом количестве по праздникам и особым случаям. Алкоголиков на Земле нет, и общество, нисколько не ограждая естественных потребностей, зорко следит за своим собственным здоровьем. Кстати, из-за абсолютной вредности из жизни человека был изгнан табак, земной шар уже триста лет не знает табачного дыма. Легкие человека, продлевая ему прекрасные дни существования, дышат только чистым воздухом.

Ина, к искреннему огорчению Сега, почти все содержимое моего и своего бокалов вылила во флягу – на донышке оставила чуть-чуть. Сег своего бокала не дал и сказал что-то такое, вроде: вы как хотите, а я как знаю. Затем он произнес приветственный тост в мою честь – его вдохновенный взор был обращен на меня, движения рук изображали полет вероятно, в космосе.

Я предложил слегка сдвинуть бокалы. Стекло звонко стукнуло, и мы выпили.

В первые минуты воцарилось молчание. Все мы изрядно проголодались и сосредоточенно были заняты едой. Сег потянулся за флягой, чтобы разлить еще, но Ина запротестовала, и я в знак согласия за­кивал. Сег разочарованно посмотрел на меня – эх, не пьет, не курит, а еще космонавт…

Не знаю, как бы мы повели себя дальше, но тут постучали. Сег открыл дверь и впустил полную женщину с авоськами в руках. Сег представил меня иностранцем, которого Ина будет учить языку и который некоторое время здесь поживет. Женщина расплылась в такой счастливой улыбке, что щелочки глаз совсем пропали. Она аккуратно устроила авоськи в углу и подсела к столу.

– Карья, – назвала она себя и, услышав в ответ мое имя, опять запрятала щелочки глаз. Только через некоторое время, когда я освоился с языком, выяснил: Карья – жена брата Ины, живет через стенку, А в первый визит я посчитал ее знакомой Сега и не все понимал.