Николай Бондаренко - Космический вальс

Их могли подать только разумные существа, у которых достаточно развита техника. Значит, планета обитаема! Мы отстукали на своем радиоязыке:

«Встречайте! Летим к вам в гости!»

Через несколько часов вошли в атмосферу и произвели посадку на огромной равнине, почти лишенной растительности.

Едва разведотряд, в состав которого был включен и я, вышел из лайнера, тучами огромных стрекоз налетели вертолеты. Мы как бы попали в музей действующей вертолетной техники. Неуклюжие ревущие машины с многометровыми лопастями винтов густо окружили наш космический корабль, и к нашему удивлению, из кабин высыпали… люди! Каких только живых существ, уродливых и прекрасных, в самых невероятных обличьях, ни рисовали фантасты всех времен! А тут до смешного просто – обыкновенные люди! Правда, заметно ниже нас ростом и смуглее.

И одежда другая. У мужчин укороченные брюки, пиджаки, шляпы; у женщин – длинные юбки, довольно неуклюжие жакеты с высокими воротниками. Волосы гладко зачесаны, собраны на затылке пуч­ком.

Щелкали фотокамеры (до смешного громоздкие и старомодные), на непонятном языке со всех сторон неслись радостные возгласы. Мы сошли с трапа нас подхватили и стали подбрасывать на руках.

Прилетел еще один вертолет. На его борту оказался пожилой человек с умными, усталыми глазами. «Глава правительства», – подумал я. Как потом выяснилось, я почти не ошибся: это был один из руководителей государства, на территории которого мы приземлились.

Все расступились, член правительства подошел к нам, пожал каждому из нас руку, что-то возбужденно говорил, улыбался. Я приложил руку к сердцу, поклонился и громко сказал:

– Спасибо!

– …асибо!

– …асипа!

– …пасиба!

На все лады повторяли планетяне первое услышанное и понятое слово пришельца из других миров. Опять защелкали фотоаппараты. Член правительства жестом пригласил в свой вертолет.

Я достал из кармана универсальный микрофон и сообщил на борт «Коммунара»:

– Нас пятерых любезно приглашают с собой. Ждите следующих сообщений!

Окружающие поняли, что экипаж вышел не весь, замахали руками – давай, мол, все сюда! Я покачал головой – нельзя. И оттого, что прекрасно поняли друг друга, мы все рассмеялись.

Вертолет доставил нас в довольно большой город, и вся процессия, сопровождаемая огромной массой людей (так я и буду называть планетян), направилась в высокое здание с колоннами. Это был, мы поняли потом, театр.

Нас, почетных гостей, усадили на сцене в президиум; зал наполнился до отказа. Член правительства произнес короткую, но пламенную речь, и зал потрясли такие овации, что даже многотонная люстра под лепным потолком закачалась.

Член правительства повернулся к нам и показал на микрофон, установленный на штативе – наша очередь выступать! Я опять поклонился и сказал;

– Спасибо!

Загремели очередные овации.

Вдруг на сцену взбежал взлохмаченный мужчина с фотоаппаратом на ремешке и что-то стал живо говорить, показывая на меня. Зал одобрительно загу­дел. С двух сторон к чересчур смелому чудаку направились двое рослых парней, по зеленым повязкам на рукаве я догадался – дежурные. Лохматый мужчина мне чем-то понравился, и то, что он сказал, всем пришлось по душе. Зачем же губить хорошие идеи!

Я мигом очутился около незнакомца, вложил его ладонь в свою и поднял вверх.

– Дружба! – громко воскликнул я, и долго не мог дождаться, пока аплодисменты смолкнут.

Член правительства что-то сказал собравшимся, а затем обратился к мужчине, которого я держал за руку. И тот, сияющий, под одобрительные возгласы, потащил меня за кулисы, в артистические комнаты. Сюда принесли одежду – шорты, вельветовую куртку и шляпу, и он выразительно показал – одевайся!

Я переоделся, немало подивившись своему странному виду, но космического костюма не оставил, попросил во что-нибудь завернуть. Просьбу поняли, и я получил кипу здешних газет. Одну из них, на тонкой желтоватой бумаге, я развернул, раскинув руки широко в стороны, – хотел просмотреть напечатанные фотоснимки и рисунки. Однако незнакомец газету изъял и принялся проворно заворачивать в нее мою снятую одежду. Он торопил, похоже было – сердился, не желал задерживаться ни на минуту, и вскоре мы очутились на улице. По мини-микрофону я передал товарищам:

– Выхожу в город! До связи!

Оказывается, как объяснили мне потом, лохматый человек предложил публике, собравшейся в театре, в течение месяца обучить меня языку и ровно через пятьдесят дней собраться здесь и послушать гостя из космоса – пусть расскажет о себе, о своей планете, обо всем, что будет интересно узнать. Предложение, как я уже сказал, понравилось, и член правительства разрешил увести меня, только под секретом: где я буду находиться – никто не должен знать.

Позже стала известна и такая деталь: я был под неусыпным наблюдением и защитой – в случае чего десяток вооруженных людей должны были вступиться за меня и оградить от любой опасности. Никто не знал, что я в этом не нуждался. Если бы действительно пришлось защищаться, я бы мгновенно окружил себя силовым полем.

Незнакомец подвел меня к площадке на краю тротуара под низкорослые деревца с крупными листьями и толстыми корявыми стволами. Вероятно, здесь была остановка общественного транспорта. Уже смеркалось, и он безнадежно высматривал что-то в глубине довольно зеленой улицы. В конце концов он махнул рукой и потянул за собой. Через несколько шагов он вдруг остановился и ткнул себя пальцем в грудь.

– Сег!

– Сег, – понял я и показал на себя. – Юрий.

– Юри? – Сег засмеялся и попробовал соединить в одно целое два услышанных сегодня космических слова. – Пасипа… Юри

– Спасибо, Сег! – отозвался я.

Улица была почти пустой, наверное, весь народ чествовал землян. Прошаркала старушка с авоськой, пробежали две девушки, бережно приподнимая подолы платьев, – и больше никого. Нет, еще кто-то двигался нам навстречу. Гражданин, видно, сильно перебрал спиртного – его кидало из стороны в сторону. Неестественно цепкие глаза были устремлены на нас, и он не пытался ослаблять фокусировку. Сег потянул меня в сторону. Пьяный гражданин, заметив это, стал что-то кричать, собираясь следовать за нами.

В это время на обочине дороги заскрипели тормоза – остановился небольшой ярко-желтый фургон (с земной точки зрения – такая старина!). Открылись задние дверцы, выскочили двое, подхватили пьяного – ив машину. Он даже пикнуть не успел.

Сег одобрительно покачал головой и что-то ска­зал. Оказывается (все я узнал позже), опьяневшего товарища отвезли в вытрезвитель.

Увидев, что я нахмурился, Сег мимикой и жестами стал показывать – ерунда, не обращай внимания.