Николай Бондаренко - Космический вальс

Разумеется, эти газетные строчки и другие официальные материалы о трагедии в Голубой бухте я прочитал лишь значительное время спустя. В первые месяцы не находил себе места, не мог ни читать, ни писать. И только тяжелое состояние Жанны заставляло меня как-то держаться, подавать пример стойкости и оптимизма.

На другой год, к исходу весны, Жанна начала вставать с постели. Тогда-то я и решил серьезно с ней поговорить.

Утром, в часы моего обычного посещения, мы вышли с ней в больничный сад. Жанна опиралась на мою руку и осторожно вышагивала рядом. Настроение ее стало немного лучше, даже глаза поголубели. Лицо уже не выражало печали, хотя неуловимая тень на обострившихся скулах, в уголках губ и говорила о недавно пережитой трагедии.

Мы тихонечко шли по вишневой аллее. Еще позавчера она была похожа на белое-белое облако, спустившееся с небес на землю. А сегодня лепестки опали, погасшими блестками лежат на земле, устремив тысячу прощальных глаз на зеленые родные деревца, которым отдали всю свою жизнь…

– Если бы не этот сад, я бы не скоро поправилась, – улыбнулась Жанна. – Надоело здесь. Хочу домой, в школу…

– Потерпи немного. Будет тебе и дом, и школа. Нужно окончательно встать на ноги.

– Я понимаю. И все-таки…

– А вернешься домой – займешься физкультурой. И серьезно! Небось ребятам своим внушаешь, а сама? – я шутя погрозил ей пальцем.

– Ты прав. Обязательно займусь. Под твоим железным руководством.

Я промолчал. Видно, Жанна рассчитывает, что я еще долго не улечу.

– Питомцы хоть навещают? – спросил я.

– Чуть ли не каждый день, – оживилась Жанна. – Они даже график составили – когда одна группа идет, когда другая… Родители тоже не забывают. Столько фруктов нанесли – девать некуда. Я уж поворчала на них – не нужно никаких приношений: спасибо, что сами приходите… Ты не слушаешь меня?

– Слушаю. Очень внимательно.

– А как твои полеты? Что-нибудь намечается? Ты столько лет сидишь дома…

Умница Жанна! Как она понимает меня! Сама начала тяжелейший для меня разговор…

– Намечается, Жанна. Только…

– Что – только? За мной ухаживать не надо. Видишь – я прекрасно хожу. Через день–другой буду прыгать!

– Спасибо, Жанна. Пока идут приготовления. Думаю, впереди полгода.

– Ну, до того времени я забуду, что такое больница. Да и понимать должна – ведь я жена космонавта. А космонавтам дома нечего делать.

Я обнял Жанну и поцеловал.

– Спасибо. Ты не представляешь, как хорошо сказала… Я твердо уверен: я стартую в космос, а ты вернешься в школу, к своим ребятам.

Теперь Жанна наклонила мою голову и поцеловала в щеку.

– Хорошее сегодня утро! – улыбнулась она. – Давно не было так славно… Ну рассказывай, куда летишь и надолго ли?

– Намечается довольно серьезная и продолжительная экспедиция. На расстоянии двух парсеков мы обследовали все соседние солнечные системы. Теперь полетим дальше. Нас интересует звезда Вольф 359, а затем – Лаланд 21185. Крайний предел – Росс 154.

– Значит, исторический полет…

– Значит, исторический. И мне бы очень не хотелось остаться дома.

– Я и не позволю остаться! Что за разговоры. Знаменитый космонавт Юрий Петров был всегда впереди.

В конце аллеи возникла долговязая фигура Матти Рану. Он торопился нам навстречу. Жанна, увидев его, воскликнула:

– Нам с Матти и без тебя будет неплохо.

Матти подошел к нам, мы пожали друг другу руки, Жанне он слегка кивнул.

– Я навестить, – пробормотал Матти, поправляя на носу огромные роговые очки. – Вы пока поговорите, я потом… Сяду вон там, подожду.

– Постой, Матти, – задержал я его за рукав. – Мы уже наговорились. Я ухожу.

– Правда? – растерялся Матти. Он торопливо извлек из карманов два апельсина. Протянул их Жанне и смущенно произнес: – Кушайте на здоровье.

Жанна рассмеялась.

– Что я буду делать с этими апельсинами, яблоками, гранатами!..

– От Матти не принять не имеешь права, – вмешался я. – Не будете возражать, если я откланяюсь? Матти развел руками, а Жанна весело сказала:

– Не будем. Всего хорошего, товарищ космонавт. Завтра жду в это же время.

Я быстро зашагал на остановку такси и вскоре был в Космическом центре…

Все шло как нельзя лучше. В августе Жанну выписали из больницы, и хотя работать не разрешили, самочувствие ее было на высшем уровне. А наш отлет назначили на Седьмое ноября – в годовщину Великой Октябрьской социалистической революции, положившей начало коммунистической эре.

Наконец день отлета настал!

Мощный космический лайнер «Коммунар», созданный по последнему слову науки и техники, гордо устремил ввысь остроконечный корпус, посверкивал иллюминаторами, мигал разноцветной сигнализацией. Его пока окружала ажурная арматура, здесь и там на металлических лесах копошился, заканчивая последние приготовления, технический персонал.

Проводить отважную двадцатку в многолетний нелегкий поход собрались лучшие люди со всего земного шара. С импровизированной трибуны почти на всех языках звучали теплые слова напутствия, торжественно звенела медь оркестров. Почетный эскорт проводил нас до самого лайнера, и мы стали подниматься в лифте на свои места. Я последний раз взглянул с высоты на Жанну и Матти и вошел в кабину. Да, Жанна держалась молодцом. Я предупредил: если она заплачет – мой полет отменяется. Лишь в последние секунды влажно заблестели ее глаза, и Матти тут же достал платок…

Я твердо знал – Жанна остается не одна. Рядом с ней – верный друг Матти, Савельич моего Германа…

Опять и опять мои мысли возвращались к Герману. И конечно, не только у меня – у Жанны и Матти тоже. Как будто мы начинали жить снова – во имя Германа, во имя его несбывшихся надежд, неосуществленных замыслов – все это мы как бы перекладывали на свои плечи…

Наш полет в космосе при самых мощных и самых надежных двигателях, с опытными командирами, в условиях, приближенных к земным, проходил более чем обычно. Тяготило лишь время… Звезда Вольф 359 с десятком мертвых спутников не принесла нам радости, и мы отправились дальше. Радость ждала нас в солнечной системе Лаланда 21185 – мы вдруг увидели планету, очень похожую на Землю. На более близком расстоянии определили, что планета раза в два крупнее нашей, имеет плотную атмосферу и множество мелких спутников, которые, как необычные челноки, снуют по круговой орбите в разные стороны.

При подходе к планете радисты приняли сигналы.

Их могли подать только разумные существа, у которых достаточно развита техника. Значит, планета обитаема! Мы отстукали на своем радиоязыке:

«Встречайте! Летим к вам в гости!»

Через несколько часов вошли в атмосферу и произвели посадку на огромной равнине, почти лишенной растительности.