Владимир Дрыжак - Поллитра бытия (Читочек искупления)

- А в противоположном случае?

- Иррациональными. Например, во времена крестовых походов люди шли в Палестину отвоевывать гроб господень. Спрашивается, зачем им нужен был этот несчастный гроб?

- А он существовал в реальности?

- Это зависит от того, кого считать Господом. В принципе, гробы есть везде.

Подследственный сделал многозначительную паузу, и инспектор понял намек.

- А! - произнес он, - в том смысле, что... Труп в морге, а вы-то здесь. Н-нда... И это лишний раз подтверждает... Ну, вы меня убедили. Почти.

- Я, собственно, все это говорю к тому, что ваш абонент усиливает иррациональную сферу бытия в некоторой своей окрестности. И тут ему нет равных. Теперь главное: что вам делать? Ничего! Нужно делать вид, что ничего не случилось. Понимаете?

- Момент! - инспектор был огорошен таким поворотом дела. - Что значит "ничего"? Вообще ничего?

- Поймите, - с жаром воскликнул подследственный, - ему как хлеб нужна атмосфера ажиотажа. То есть, шум до небес. Слухи. Он питается энергией сумасшествия. Существует некоторое коллективное биополе, и чем выше его потенциал, тем большими возможностями он располагает. Его кредо разрушение. Я созидаю, а он разрушает!

- Что именно?

- Все подряд. Причем, не собственными руками, но путем создания атмосферы психоза в обществе. Смущает умы, направляет помыслы в сторону разрушения существующих... В общем, всего подряд.

- Ясно. Но ведь не всякое разрушение - зло. Может быть...

- Вот! - свидетель подскочил и, выбросив вперед руку, уставил палец на инспектора. - И вы туда же!

- Да нет, вы меня не поняли. Я не говорю..., - инспектор досадливо поморщился. - Если, например, что-то мешает...

- Кому мешает?!

- Ну, я не знаю... Мало ли... Стоит, например, сарай, а на этом месте хотят, например, построить баню. Я к примеру говорю.

- Какую баню?! Зачем?.. Да поймите, странный вы человек, то, что построено, не надо ломать. Когда оно состарится само рухнет.

- Ну и что, сидеть вот так и ждать?

- Почему ждать? Не надо ждать. Хотите строить - найдите место и стройте. Надо искать с в о е место! Пустого места в мире хоть завались.

- Конечно, завались... Вам легко говорить. Сотворил себе новую вселенную, и созидай на здоровье. А у нас тут - черт знает что!.. Вон, в Москве был - плюнуть некуда. Да и вообще.., - инспектор махнул рукой.

- Вот что я вам скажу. Эта посылка - о том, что прежде чем строить новое, необходимо разрушить...

- Не разрушить, а расчистить место! - перебил инспектор.

- ...Необходимо разрушить старое, - упрямо продолжил свидетель, - эта посылка в корне неверна. Более того, именно она лежит в основе всех бед. Разрушение бесплодно - поймите это. Оно увеличивает хаос и подрывает гармонию, независимо от благости ваших намерений. Разрушение не может быть всеобщим - оно избирательно. Что-то ломают, а все остальное остается. Но выпадает звено из связной цепи, и утрачивается смысл... Если хотите, суть божественного промысла в том и состоит, чтобы сохранить единство мира, его цельность. А вы говорите!..

- Да ничего я не говорю! Возможно, вы и правы, возможно. Но тогда почему вы не уничтожили своего внутреннего оппонента в самом зародыше, лишив его даже потенциальной возможности что-либо разрушить.

- Во-от!.. "Уничтожили"! Вечный лозунг: долой оппозиционеров! А я не хочу никого уничтожать. Не хочу и не могу. Но вы не желаете это понять. И пока все вы этого не поймете, ничего хорошего в вашем мире не образуется. "Возлюбите врагов ваших, как самих себя". Почему? Да потому, что уничтожая своих врагов, вы уничтожаете самих себя - вот почему!

- Ясно, - сказал инспектор, криво ухмыляясь. - Их надо лелеять и холить.

Свидетель ничего не ответил. Он обхватил голову руками, закрыл глаза и закачался из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос. Инспектор мог разобрать только последние слова:

- Боже!.. Как я устал!.. Это невероятно, немыслимо!.. Фатальная тяга к саморазрушению... Ошибка... Если бы знать заранее... Поздно, поздно!...

Наконец он поднял голову и произнес, глядя куда-то мимо инспектора:

- Я устал. Все это абсолютно бессмысленно... Я истощен морально и физически. Никакой я уже не Бог - так, недоразумение... Все, вселенная переросла создателя. Она усложнилась настолько, что теперь, верно, абсолютно непостижима... Отправьте меня в камеру, пожалуйста, я уже изнемог от всех этих разговоров.

- Хорошо, - сказал инспектор, направляясь к двери, и добавил извиняющимся тоном: - Отпустить я вас не могу. Пока не могу. Не имею права. Но завтра, обещаю, вы будете свободны. С утра продолжим разговор, а к обеду закончим. Извините...

Инспектор выглянул в коридор и позвал дежурного, а сам вернулся за стол. Сержант появился немедленно.

- Вот что, Коля, отведи задержанного в изолятор. Завтра с утра поработаем еще. И позвони, пусть ужин привезут на одного. Он у нас один?

- Пока один, - сказал сержант с упором на слово "пока" и увел задержанного.

Инспектор некоторое время сидел, в задумчивости переводя взгляд с одного предмета на другой, а потом подошел к сейфу и открыл его. Документы задержанного были на месте, личные вещи - тоже. Полистав паспорт, инспектор нашел дату рождения. В графе значилось 1935 год. Никаких помарок и подчисток он не заметил.

"Впрочем, для Господа это пустяки", - подумал инспектор, и тут вспомнил про бутылку.

Он быстрым шагом покинул кабинет и почти столкнулся с дежурным сержантом, возвращавшися на свой пост.

- Случилось что-нибудь? - участливо поинтересовался тот.

- Н-нет... Ты у подследственного изымал опасные предметы?

- Да. Ремень, шнурки. А что?

- Бутылку изъял?

- Нет. А что, надо было?

- Да надо, конечно, - инспектор в задумчивости покусал губы. - Сам понимаешь, если что случится... Нам с тобой отвечать.

- Так она полиэтиленовая, Борисыч, ею вены не перепилишь, - успокоил понявший намек сержант.

- А-а... Тогда ладно.

- Я хотел забрать, мол, не положено, но он начал причитать... Жалкий какой-то, забитый...

- А что у него в этой бутылке?

- Да, вроде, пустая.

- Ну и Бог с ней... Слушай, а куда все подевались? После обеда райотдел будто вымер.

- Нынче совещание - начальники в горотделе, а остальные разбежались.

- Я, по-твоему, не начальник? - обиделся инспектор. Я-то не разбежался!

- Так уже восемь вечера - что же вы хотите! Те, кто дежурит, - на дежурстве, а остальные используют конституционное право.

- Какое еще право?

- На отдых.

- Тьфу... Уже восемь? А я что тут сижу?

- Вот и я о том же.

Сержант помялся, что-то соображая, а потом, видимо, решившись, поинтересовался:

- Слушай, Борисыч, это твой подследственный - он и на допросе такой странный? Бормочет все время, а вокруг головы...