Джон Мини - Фактор жизни

Видимо, талисман ему просто вернули в качестве дара, а о его содержимом никому неизвестно.

«Экий дипломат!» – подумал Том.

Похоже, Кордувен решил дать ему время подумать. И был уверен, что ночью, сидя среди теней, Том будет пребывать в сомнениях. Разумеется, все это задумано не для того, чтобы дать ему возможность бежать: у каждого выхода из поселения дежурят солдаты. Многие из них патрулировали и пешеходные проходы.

«И в том, что они здесь, – тоже моя вина», – подумал Том.

Он поднялся со стула и прошелся по классу. На стенах смутно белели нарисованные на плоских листах бумаги рисунки восьмилеток, зато время от времени возникавшие в воздухе абстрактные голограммы более старших детей были хорошо различимы. Он походил среди них и остановился в галерее, выходившей на спокойное, казавшееся черным, море. Ему почудился отдаленный детский смех, топот бегущих ног; но единственным звуком, который раздавался на самом деле, был плеск волн, подступавших, в своем бесконечном движении, к самому павильону.

Да, его явно бросили на растерзание сомнениям…

Тома охватило прежнее стремление: пуститься в ночное бегство, спасаясь от собственных демонов. Но вокруг были солдаты…

К тому же время для такого решения явно миновало. Во всех смыслах…

У самой кромки воды он опустился на гладкий камень и принял позу лотоса. Закрыл глаза и позволил звукам плещущихся волн войти в его сознание.

Мысленно, одного за другим, назвал поименно всех учеников школы «Павильон», начав с самых младших, живо представил их себе… их дружелюбие и восторг… их бьющую через край энергию…

Мысленно попрощавшись с каждым ребенком, он отключился от всех мыслей, позволив чернеющему вокруг морю стать продолжением своего разума. Перед ним плавно катились волны – и он так же плавно погрузился в похожий на транс сон.

Веки смотревшего на него человека подергивались от нервного тика. Так было всегда, но когда эти глаза были моложе, веки подергивались едва заметно. А теперь нервозность стала сущностью этого человека.

– Здравствуй, Кордувен! – сказал Том.

Какое-то время ответом ему был только взгляд из-под вздрагивающих век; затем жестом Тому было предложено сесть.

Зал общины одной стороной открывался на море, но тут не было пути для бегства. На галерее, окружавшей зал поверху, разместился военный отряд – тридцать… нет, даже сорок человек. А на волнах покачивались два скиммера.

Том сел за хрустальный зеленый стол, ожидая, когда Кордувен заговорит. Солдаты первого ряда стояли достаточно далеко, что позволяло вести разговор достаточно откровенно.

«Ну и как же ты доживаешь, мой старый друг?» – подумал Том.

И понял, что вслух задавать такой вопрос не стоит – здесь вряд ли ценили откровенность.

Когда он утром очнулся от похожего на транс сна, у него уже сложилось четкое понимание своей цели. Главная задача – чтобы эти люди ушли отсюда и навсегда оставили поселение в покое.

– Хотел бы я сказать, – Кордувен смотрел в сторону, на волны, – что, мне приятно снова видеть тебя, Том.

Он был бледнее, чем обычно: двухлетняя война наложила на него свой отпечаток.

Том процитировал:

– Лишь предвидение позволяет мудрому правителю и хорошему генералу нападать и побеждать, достигая того, что недоступно человеку обычному.

Кордувен не улыбнулся.

– В академии, – сказал он, – погружаясь в логотропную симуляцию Искусства войны, мы провели первые две декады полностью без сна. Мы наблюдали и прочувствовали сценарии битв, а налги учителя внедрялись к нам в мозг. – Он встал, стройный, как юная девушка, и напряженный, как натянутая струна, прошелся туда-сюда. – Так что не цитируй мне Сунь-цзы, мой друг.

Слова Тома были двусмысленны: он намекал на Оракулов, а сам Сунь-цзы подразумевал использование разведчиков; по его мнению, шпионаж лежал в самой основе войн.

– Однако ты нашел меня, – сказал Том, – благодаря слухам о нашей школе. Кому, интересно, удалось осознать значение этих данных из всего информационного потока? – Он сделал паузу. – Полагаю, комплимент надо сделать именно тебе?

И вдруг в его мозгу вспыхнуло: «Может быть, твой Бог – одно воображение. А может быть, и нет… – Золотистый огонь вспыхивает в глазах Ро. – Но мой – совершенно реален, это точно».

Смог ли Кордувен добраться до содержимого кристалла-транслятора и понять, в чем дело?

Том усилием воли заставил себя сосредоточиться на происходящем.

– Комплимент, говоришь? – Кордувен остановился перед своим стулом, положил руки на его спинку, потом убрал их и снова начал мерить шагами зал. – Может быть, может быть… Как бы там ни было, здесь – хорошее место для расположения гарнизона. Моя цель – иметь войска на последней страте каждого владения. Так почему бы не начать отсюда? – Он вперил в Тома пристальный взгляд, и веки его все так же подрагивали.

«Он все знает, – подумал вдруг Том. – Если не о кристалле, то о…»

У него пересохло во рту.

Что же сделает Кордувен с людьми, которые дали приют убийце его брата? В юные годы он бы не причинил им никакого вреда, но этот, доведенный до крайней степени напряжения человек был совсем другим. А в мести, как известно, нет ни грана логики, никакой рациональности…

– Я осведомлен, – сказал Кордувен, – о тех обстоятельствах, при которых ты покинул свой народ. И это – единственная причина того, что ты еще жив. – Он подтолкнул в сторону Тома небольшой серебристый инфор. – На самом деле твои действия, видимо, помешали организаторам Бунта. Так что они тоже не испытывают к тебе никакой любви. Я имею в виду твоих бывших единомышленников.

Том перевел дыхание, стараясь держать себя в руках:

– Что такое Бунт?

– А-а-а… – Кордувен выдвинул стул и тяжело опустился на него. – Ты раньше знал его под названием Первая стачка, так ведь? Ты ведь собирался изменить мир, и это должно было случиться два года назад, ровно два года.

Том сидел, не шелохнувшись.

– Ну, что ж, – сказал Кордувен, – все очень даже изменилось. Мы сражаемся все эти два года, но уже в первый год я устал от кровопролития.

Том почувствовал легкий зуд и покалывание в несуществующей руке.

– Взгляни сюда! – Кордувен кивнул на инфор. – Посмотри, что ты сотворил. Все съемки примерно одного времени, двухлетней давности.

– Что там такое?

– Стандартный журнал наблюдений. Помимо всего прочего, там засняты многие подпольщики. Кое-что было воссоздано позже.

– Каким образом? Допросы?

Ответа не последовало.

Вокруг большие транспаранты. На левит-платформах, украшенных лентами, стояли причудливые скульптуры: гигантские грибы, фантастические звери. Все вокруг – во тьме, только горят свечи; туннель заполнен танцующими людьми. Карнавал Темного Дня.