Джон Мини - Фактор жизни

Однако Судьба распорядилась по-иному.

Всего лишь год спустя очередной урок оказался прерванным, потому что в класс, влетел запыхавшийся ученик.

– Сэр!.. Сэр!..

– Что случилось, Филгрэйв?

– Там… – Мальчик никак не мог восстановить дыхание. – Солдаты, сэр…

– Покажи где!

Возле кафе Вози стояла охрана из четырех тяжеловооруженных солдат с зеркальными визорами на лицах. Они не предприняли никакой попытки задержать Тома, когда тот прошествовал вовнутрь.

– У тебя все в порядке, Вози?

– Со мной все нормально, – сказала она, перебирая пальцами белый передник.

За одним из столов в глубине зала сидел офицер. Перед ним стоял стакан теплого дейстраля, а шлем лежал на скамье рядом.

– Я – местный учитель, – сказал ему Том. – Могу я вас спросить, что здесь происходит?

– А-а, магистр? – Брови незваного гостя приподнялись, и последовал приглашающий жест. – Пожалуйста, садитесь.

Том сел за стол напротив офицера.

– Я – полковник Рэшидорн, – сказал офицер. – И должен вам признаться, что слышал о вас много хорошего… Дело в школе «Павильон».

Том похолодел:

– А что со школой?

– Она приобрела какую-то… странную репутацию. Разумеется, блестящую. – Полковник неторопливо потягивал свой дейстраль. – Настолько блестящую, что последнее время сюда, вниз, посылают детей с двух более высоких страт.

– Мы стараемся, как можем. – Том следил за тем, чтобы голос его звучал безучастно, внимательно наблюдая за выражением лица полковника, однако при этом лихорадочно обдумывал, как выбраться из ловушки.

«И снова моя вина», – подумал он обреченно.

Полковник сделал какое-то движение, и Том мгновенно вспотел, но оказалось, что Рэшидорн всего лишь полез за чем-то в карман.

– И результат ваших стараний впечатляет. – Если полковник и заметил реакцию Тома, он не подал вида. – Это касается прежде всего обширности программы. В нее включены предметы, весьма неожиданные для столь глубокой страты. – Он вытащил руку из кармана. – Это для вас. Своего рода опознавательный знак. – Он разжал кулак и положил «опознавательный знак» на стол между ними.

Однако Том не шелохнулся: он думал о том, что на этот раз у него перед глазами не появились алые стрелы-целеуказатели. Похоже, за прошедшие годы он утратил свою способность к сверхчувствительности…

– Вы знаете, где находится зал общины, мистер Коркориган?

«Для тебя лорд Коркориган», – подумал Том.

– Конечно!.. В конце концов, я здесь живу.

– Генерал встретится там с вами утром в восемь ноль-ноль.

«Который из генералов?» – мог бы спросить Том. Но не спросил.

Рэшидорн встал и молча вышел из кафе.

Вслед за ним, строем, потопали солдаты. С прибрежного бульвара эхо еще долго доносило звук их удаляющихся шагов.

– Том? – спросила Вози испуганно. – Что случилось? А Том смотрел на «опознавательный знак». Перед ним на столе лежал жеребенок на черном шнурке. Послать ему в качестве опознавательного знака талисман мог только один человек.

«Вот ты и нашел меня, Кордувен», – подумал Том и поднял глаза на Вози.

Глава 62

За окном были заснеженные серо-голубые склоны Альп с вершинами такой белизны, что захватывало дыхание.

А в покрытом голубыми татами додзе летали человеческие тела.

Спонтанные атаки производились из любого мыслимого положения. Хорошо сложенные мужчины и женщины в белом производили удары руками и ногами, пытались делать захваты, сталкивались друг с другом, проводили подсечки или взлетали высоко в воздух.

В центре этого вихря двигалась стройная женщина.

Нападающие еще раз возобновили атаку, но их тела опять перемешались друг с другом, а она словно танцевала среди них. Длинные седые волосы развевались у нее за спиной, и солнечный луч отражался от залитых серебром глазниц, где не было глаз.

Наконец, все завершилось.

– Mokosu, – произнесла она.

Класс стройными рядами опустился на колени, и все погрузились в медитацию.

С унылыми, бескровными лицами, прихрамывая, ученики направлялись в душевые. Никто не произнес ни слова. Всего их было двадцать один человек. Приняв душ, они надели белые комбинезоны УНСА и, до предела уставшие, направились в сторону серебристого автобуса.

– Ну и крута! – сказала молодая женщина.

– Из меня, к черту, все нутро вышибла! – отозвался крупный, широкоплечий наголо стриженный мужчина. – Боже мой! А ведь такая кроха…

Под чьими-то шагами захрустел гравий, и появилась монахиня в черном одеянии. Рядом с нею шел маленький мальчик.

Ученики напряженно застыли.

– Будьте благодарны Богу, – монахиня вознесла перст к небу, – за то, что у вас такой учитель.

– Простите, сестра, – сказал широкоплечий.

– Может быть, вам никто раньше и не говорил, но все выпускники Карин имеют наивысшие шансы стать кандидатами в Пилоты.

Ученики переглянулись: это было для них новостью.

– А теперь можно посмотреть, как тренируется Ро? – Лицо малыша светилось от радостного ожидания.

– Одну минуту. Дело вот в чем, – монахиня чуть улыбнулась. – Когда по вашим задницам бьет слепая седоволосая женщина, это неплохой путь, избранный Господом для того, чтобы внушить вам смирение. Бог благословляет вас!

Она взяла мальчика за руку и повела к зданию.

– Видели? – шепнул один из мужчин. – Крутые!.. Даже самая последняя из них.

Гуськом они погрузились в автобус УНСА и поехали в сторону Летной школы.

Отполированный деревянный кинжал, который держала в правой руке черноволосая девушка, тускло отсвечивал.

Девушка атаковала.

Безо всяких усилий седая женщина двинулась вперед, примерилась и пригвоздила руку девушки к земле. Затем они снова заняли свои начальные позиции, встав на колени, лицом друг к другу.

Девушке было девятнадцать лет. Обе были одеты в белые хаори и черные широкие хакама.

Они снова и снова отрабатывали формальный ритуал: вставание на колени и с колен, со свободными руками и с оружием в руках, а монахиня и мальчик наблюдали за ними с балкона. Затем двое зрителей ушли.

– Твое шиго наге становится лучше, – сказала седая женщина.

От сенсея такая похвала была большой редкостью.

– Спасибо, мамочка! – Черноволосая девушка улыбнулась. – Я никогда не стану таким мастером, как ты.

Карин коротко кивнула, признавая это. Ее дочь, видимо, права: девятого дана, как Карин Макнамара, ей никогда не достичь. Ну и что? У нее свои сильные стороны!

– До встречи, Дороти! – сказала она. Дочь поклонилась и вышла из зала.

После медитации Карин прошла через боковую дверь, ведущую в монастырь. Она никогда не видела простиравшийся внизу сад, но очень хорошо знала его на ощупь и по запахам; она улыбнулась, вдыхая холодный альпийский воздух, и с наслаждением почувствовала на лице теплые солнечные лучи.