Джон Мини - Фактор жизни

За непринужденной беседой бригадный генерал граф Деварелъ произносит отдельный тост за певцов.

– Сэр, – говорит младший офицер с нашивками командира роты арахнаргосов на плечах. – Разрешить им приступить?

Бригадный генерал кивает. Младший офицер подает певцам знак.

Из дальнего конца банкетного зала начинает звучать песня: поется на три голоса, и нежно-нежно. Все в зале замолкают. Кажется, кто-то всплакнул – может, из-за песни, может, просто от того, что во время этого долгого вечера было немало выпито.

Звучат только голоса – без каких-либо музыкальных инструментов.

От красоты пения захватывает дух. Певцы – кастраты, их лишенные первичных половых признаков тела длинны, конечности, наоборот, укорочены, шеи поддерживаются серебряными обручами. Своими чарующими голосами они словно сплетают сказочную мелодию.

Песня подходит к кульминационному моменту, исполнители плавно движутся среди столов…

И тут голова бригадного генерала скатывается на пол: ее отделил от тела стремительно разогнавшийся левит-диск. В воздухе вокруг своей оси кружится певец – его (или ее?) левит-диск забрызган алой артериальной кровью. Певец все еще поет, а в зал уже врываются фигуры в капюшонах, и воздух начинают прошивать смертоносные разряды гразеров.

Когда резня подходит к концу, один из убийц сбрасывает свой капюшон: на мрачном, в шрамах, лице – красное родимое пятно. Словно брызги крови… Он встает на тело бригадного генерала графа Девареля, расстегивает штаны, и начинает мочиться.

– Это снимали в академии, – сказал Кордувен.

– Тебя там уже не было?

– Не было. – Его лицо ничего не выражало. – Я тогда был занят.

Седовласая леди Дариния, с трудом передвигая ноги, возвращается в свою комнату, и офицер помогает ей дойти до причудливо украшенного стула. Это левит-трон с отключенным левитационным полем.

– Не уходите больше, лейтенант Милран.

Молодой усатый офицер улыбается:

– Не беспокойтесь, леди. Сейчас мы устроим этому сброду сюрприз.

Камеру тряхнуло. Точка съемки изменилась.

Толпа бушует на бульваре Феркволри – полыхают древние шпалеры, по пути разбиваются статуи. В руках – наспех сделанные знамена и никакого энергетического оружия, только обломки мебели да все, что попалось под руку.

Во главе мятежников широкоплечий мужчина: медно-рыжие волосы, зеленая безрукавка. Мелькнули тонкие черные палочки в расположенном на спине кармане. Из туннеля вырываются правительственные войска, открывают беглый огонь.

В центре колонны мятежников – невооруженные люди, здесь много детей. Рыжий человек пытается спасти их, вывести через один из коридоров. Он выхватывает из спинного кармана черные палочки и, раскручивая, пускает их в ход, укладывая вокруг себя дюжину поверженных врагов. Это продолжается до тех пор, пока янтарный луч не врезается ему в голень. Рыжий падает на землю и тут же оказывается погребенным под ногами бегущих, кричащих в ужасе людей. Многосотенная толпа топчет того, кто пытался вывести ее из ловушки.

Несмотря на все самообладание, по щекам Тома текли слезы, и он не стал вытирать их.

«Дервлин, – подумал Том. – Друг мой…» Но Кордувен сказал:

– Благодаря лейтенанту Милрану она все еще жива. Том выключил инфор и отодвинул его в сторону.

Там было еще много других записей, но смотреть он больше не будет. Во всяком случае – добровольно.

– Там есть еще один кусок, – сказал Кордувен, но, увидев, как скривился Том, пошел на попятную: – Ладно, я просто тебе перескажу. Там одно из владений, которое разрушили ваши люди. Десятки мертвых тел, свисающие со скульптур. И кровь, кровь, кровь… – Он судорожно сглотнул. – Кровь аристократов.

Том закрыл глаза. Потом снова открыл их и сказал:

– Мы ведь не собираемся искать точки соприкосновения в политике, верно?

– Весьма сдержанное выражение… – Кордувен коротко и горько рассмеялся. – Ты собираешься рассказать мне, почему бросил «Лудус Витэ»… да-да, теперь я даже название знаю… Или хочешь, чтобы я угадал?

– Ты уже и сам на это ответил. – Том пронаблюдал, как изменялось выражение лица Кордувена. – Слишком много крови!

Кордувен сдвинул стул назад, как будто снова хотел встать, но остался сидеть:

– Прекрасно. Тогда, может быть, мы о чем-нибудь сможем договориться, в конце концов?

– Может быть… – сказал Том. И подумал: «Этот человек мне – не друг».

Было большое искушение думать иначе, но Тому ни к чему было поддаваться этой слабости.

«Ты убил его брата», – напомнил он себе.

– Что ж, – Кордувен подался вперед и положил локти на стол. – Позволь мне просветить тебя насчет политики за истекшие четыре года.

– Только говори попроще, – сказал Том. – У нас – такая глушь!..

«А от двух из этих четырех лет, – добавил он мысленно, – кое у кого осталось одно расплывчатое пятно».

– Запросто. Но сначала – вопрос… Предполагалось ли, что Бунт… что Первая забастовка – это одновременное нападение на всех Оракулов в мире?

Том задумался: стоит ли раскрывать былые планы. Впрочем, все это уже произошло.

– Да, на всех. На четыре тысячи девятьсот двадцать три человека.

– Человека… – У Кордувена опять дернулось веко. – Спасибо… В произошедших событиях пострадали три тысячи Оракулов, многие из них погибли сразу.

Том отвел глаза.

– Мне очень хочется верить, – сказал Кордувен, – что первоначальный план был более продуманным. Но в результате начался хаос. Мы продолжали получать доносы, но никто не знал, какому из них можно верить. Беспорядки были почти в каждом секторе.

– Значит, сработало…

Кордувен так сжал ручки кресла, что побелели костяшки пальцев. Заметив взгляд Тома, он расслабил руки.

– Сейчас едва ли найдется сектор, где есть полная стабильность. Иногда происходят случаи насилия, а некоторые и вовсе находятся в центре военных действий.

– А кто их контролирует? – спросил Том. – Я имею в виду владения, где не ведутся боевые действия?

Кордувен пожал плечами:

– Номинально – лорды или временные правительства. А на самом деле – никто. Делай свой выбор. Когда я сказал, что хочу ввести войска в каждое владение, я имел в виду только этот сектор. Такая вещь, как всемирная политическая система, больше не существует.

«Это хорошо», – подумал Том.

– Но ты в моей власти, – продолжал Кордувен. – И этот факт определенно важнее той победы, которая, по твоему мнению, одержана.

– Как скажешь… – Том пожал плечами.

– Отлично, – усмехнулся Кордувен. – Значит, пора завтракать.

Том был поражен. Совместный завтрак только подтверждал наличие у Кордувена огромного самообладания.