Северина и Адский Кондор - Вера Александровна Петрук

Быстро осмотрев себя, я убедилась, что к прежним ссадинам добавилась лишь пара новых царапин, но ничего серьезного не нашла. Зашипев от холода, когда к ступням вернулась чувствительность, я заметалась между деревьями, но, к счастью, сразу обнаружила то, что искала. Кора со старой древесины отошла легко, даже нож, которого у меня не было, не понадобился. Обмотав босые ступни корой, я лишь ненамного защитила себя от обморожения. На мне были те же самые худи и джинсы из лесного домика номер шесть. А вот теплый лыжный костюм исчез, и шансы выжить в лесу на этот раз были невелики.

Но даже такой грешнице, как я, иногда везло чаще, чем я этого заслуживала. Сначала я увидела густой черный дым, поднимающийся из-за сопки. Заприметив измятый снег, я нашла место, где катилась, и принялась карабкаться наверх. Кора, привязанная к ступням, слетела уже метров через пять, я оторвала рукава от худи, обвязала ими ноги, и с дурным предчувствием обморожения преодолела оставшееся расстояние.

Вертолет разбился по моей вине, и с этим мне жизнь. Пилот точно был ни в чем не виноват. Чей-то отец, брат, сын – его смерть будет лежать на моей душе тяжким грузом, который я буду нести добровольно до последнего вздоха. Лопасти и механизмы разлетелись по всей сопке, кабина, если не считать вмятину на носу, сохранила целостность, но выгорела полностью. К тому времени, когда я подошла, огонь почти погас. Немногие язычки пламени еще лизали кое-какие детали вертолета, но в окружении снега им было суждено угаснуть в ближайшие минуты.

Егора-Матвея я нашла сразу. Его также выбросило из вертолета, но судьбе было угодно, чтобы он приземлился макушкой в сосну. И хотя по положению головы, я поняла, что он мертв, на всякий случай проверила пульс, который отсутствовал. Тело уже закоченело.

Я какое-то время постояла над ним, пытаясь пробудить в себе какие-нибудь чувства, но в голове гремели последние слова Егора: «сучка должна умереть». Потом, когда придет мое время, я обязательно отыщу его на том свете, чтобы спросить, любил ли он меня когда-нибудь. И если ответ меня не устроит, ему предстоит умереть второй раз.

Подумав, я решила, что хочу жить, поэтому, преодолев чувство брезгливости, сняла с Егора-Матвея носки, теплые ботинки и куртку. Стало гораздо лучше. Итак, оставался еще второй брат, и, если честно, одна мысль о нем вызывала озноб.

Я уже знала, что на месте аварии его нет. Даже если бы он остался в кабине, после пожара остались хотя бы кости – как, например, от пилота. Ни живого, ни мертвого Касьяна я не обнаружила ни в лесу на холме, ни даже на речке, которая опоясывала небольшую сопку, где разбился вертолет. Зато я нашла старый мост и грунтовую дорогу и, не веря глазам, долго смотрела на свежие следы шин на снегу.

То, что у Касьяна, где-то поблизости мог оказаться транспорт, было слишком невероятно. Скорее всего, он ушел пешком, а значит, лес стал в сто раз опаснее. Следы на дороге остались от четырехколесного проходного транспорта. Скорее всего, в этих местах регулярно пробавлялись браконьеры. Подсчитав, что машина могла проехать где-то тридцать минут назад, а столб черного дыма от горевшего вертолета поднимался в небо, как маленький вулкан, я предположила, что люди могли его увидеть и из любопытства повернуть назад.

Хотелось надеяться на лучшее, но опыт подсказывал, что спасать меня никто не станет. В таких таежных дебрях, как эти, водились звери и черные люди. А так как из двух вариантов – брести по дороге в неизвестном направлении или подождать, когда машина приедет сама, мне больше нравился второй вариант, я наломала валежника и устроилась в засаде недалеко от места крушения. Смеркалось, но я решила положиться на человеческое любопытство и жажду наживы. К тому же меня не покидало ощущение, что, как только я отправлюсь пешком по этой грунтовой дороге, то сразу привлеку внимание Касьяна. Теперь у меня не осталось иллюзий, кто из нас двоих выполнял роль жертвы, а кто – охотника.

И я до сих пор не могла объяснить себе, что испытывала к этому дьяволу во плоти. Хорошо, что я услышала те его слова про домик номер десять. Они помогли протрезветь и сделать правильный выбор. При виде Касьяна полагалось только одно – бежать.

Все-таки я немного разбиралась в человеческих характерах, потому что минут через тридцать вдали затарахтел двигатель. Заляпанный грязью и снегом, видавший виды джип с прицепом вскарабкался на холм и остановился недалеко от разбившегося вертолета. Еще до того, как из него вышли люди, я уже знала, кто они. Браконьеров пробрало любопытство и жажда наживы. В прицепе лежали три завернутые в брезент туши, но видно было, что прятать их особо не пытались, просто закрыли от дорожной пыли. Различив лапы и хвосты, я поняла, что это мертвые тигры. Браконьеры в этом лесу чувствовали себя в своей стихии. Ни лесники, ни Охотнадзор страха у них не вызывали.

Их было четверо, все вооружены до зубов, но, если честно, мне было плевать. Едва увидев машину, я поняла, что она будет моей, потому что это мой единственный шанс на спасение из зимнего лесного ада, в котором я застряла.

Они шумели и ругались, выражая в особо грязной словесной форме свое недовольство тем, что поживиться на месте крушения оказалось нечем. Один от досады пустил пулю в лоб мертвого Егора-Матвея, и никто из них не задался вопросом, почему он босой и без верхней одежды. А я бы на их месте насторожилась. Подкрасться к ним было несложно.

– Я – ваша боль, люди, – выдохнула я, дергая за ногу и опрокидывая на землю ближайшего. – За тигров!

Убивать я никого не планировала, но, когда покидала на джипе место крушения, не могла быть уверена, кто остался покалеченным и без сознания, а кто – мертвым. Прицеп с тиграми я отсоединила, оставив рядом с телами. Природа позаботится обо всех.

В салоне было прокурено, под ногами валялись пустые бутылки из-под водки и спирта, но мне было тепло, а главное – я направлялась к городу. Оставалось не замечать расцветающую в душе пустоту. Месть за Егора, которой я жила, превратилась в фарс, а ко мне, кажется, навсегда прилип статус беглянки. Нажимая на газ, я не могла избавиться от ощущения, что убегать от Касьяна теперь буду вечно.

Глава 18

Кто-то меня прикрывал,