Ночь на Ивана Купалу - Виктория Сталь
— Где ты?.. - прошептал он, и собственный голос показался чужим, далёким.
В этот момент он услышал её — совсем близко, за спиной. Тихий плач, прерывистый, полный боли. Максим обернулся, но увидел лишь тени, танцующие в лунном свете. Они вытягивались, изгибались, принимая очертания человеческих фигур. Одна из них, высокая и худая, шагнула вперёд.
— Соня?.. - выдохнул он, протягивая руку.
Фигура замерла, затем медленно покачала головой. И в тот же миг лес взорвался звуками — стоны, шёпот, смех, сливающиеся в единый хор безумия. Тени окружили Максима, вытягивая длинные пальцы, шепчущие что-то на языке, которого он не понимал.
Страх превратился в ледяной ужас, сковавший тело. Максим понял: он не один в этом лесу.
— Нет! - закричал он, вырываясь из кольца теней. — Я найду её! Я не сдамся!
Он бежал снова, не зная куда, не видя дороги. Лес смеялся над ним, играя его страхами, показывая то, чего не было. То ему казалось, что он видит Соню впереди — её силуэт, её волосы. То он слышал её голос, зовущий его по имени. Но каждый раз, когда он приближался, видение растворялось в воздухе, оставляя лишь горький привкус разочарования.
Время потеряло смысл. Часы превратились в мгновения, а мгновения растягивались в вечность. Максим не знал, сколько он уже бежал — час, два или целую ночь. Его ноги подкашивались, дыхание срывалось, но он не останавливался.
И вдруг — тишина. Абсолютная, всепоглощающая. Даже ветер замер. Максим остановился, тяжело дыша, оглядываясь по сторонам. Деревья больше не шевелились. Тени не танцевали. Всё замерло, будто в ожидании чего-то.
Тогда он услышал это — тихое, едва уловимое:
— Максим…
Голос был её. Настоящий. Не иллюзия, не обман. Он обернулся и увидел — вдалеке, между стволов, мерцал свет. И в этом свете стояла она — Соня.
— Соня! - он рванулся к ней, не чувствуя ни боли, ни усталости.
Она улыбнулась, протянула руку. Но когда он был уже в шаге от неё, свет погас. На мгновение всё погрузилось во тьму. А затем — вспышка. Яркая, ослепительная.
Когда Максим открыл глаза, он лежал на земле. Вокруг — ни Сони, ни света. Только лес, молчаливый и равнодушный.
Он поднялся, пошатываясь. В руке что-то было. Он разжал ладонь — на ней лежал маленький серебряный кулон, тот самый, что всегда носила Соня.
— Я найду тебя, - прошептал он, сжимая кулон в кулаке.
И он снова побежал, в глубь чащи, туда, где тени были гуще. Потому что знал: Соня где-то там.
Лес наблюдал. Лес ждал.
Ночь сгустилась до непроглядной тьмы. Лес дышал ему в спину: шелест листьев, скрип стволов, шорох невидимых существ сливались в единый, пульсирующий гул, будто сам воздух стонал от напряжения.
Он спотыкался о корни, выступающие из-под мха, как рёбра древнего чудовища. Ветви хлестали по лицу, оставляя на коже тонкие, жгучие полосы. Одежда давно превратилась в лохмотья — колючки и сучья изодрали её в клочья. Но он не замечал боли. Только одно имя пульсировало в голове, как набат: Соня.
— Соня! - его голос срывался, превращаясь в хриплый шёпот. — Где ты?!
И тогда — снова. Мелькнул свет. Тёплый, дрожащий, как пламя свечи. Максим рванулся вперёд, раздвигая руками колючие заросли. На мгновение он увидел её: силуэт, тонкие пальцы, протянутые к нему.
— Соня!..
Но стоило ему сделать шаг, как свет погас. Силуэт растаял в темноте, оставив лишь эхо её имени, пронесшееся по лесу, будто ветер в кронах.
Максим упал на колени, задыхаясь. Грудь разрывало от бешеного ритма сердца, ноги дрожали от усталости.
Он поднялся. Снова побежал.
Теперь лес играл с ним открыто. Деревья сдвигались, образуя лабиринты из стволов. Корни поднимались из земли, будто живые змеи, пытаясь схватить его за лодыжки. Воздух становился гуще, пропитанный запахом сырости и чего-то древнего, забытого.
И снова — вспышка. На этот раз ближе. Максим разглядел её лицо: бледное, почти прозрачное, с глазами, полными слёз. Она стояла под раскидистой елью, протягивая к нему руки.
— Соня! Я здесь! - он рванулся к ней, не чувствуя ни колючек, ни боли.
Но когда он был уже в шаге от неё, она отступила. Свет дрогнул, и на мгновение Максим увидел нечто за её спиной — тёмную фигуру с длинными, изогнутыми пальцами, тянущимися к Соне.
— Нет! - закричал он, бросаясь вперёд.
Соня обернулась. Её губы дрогнули, и он наконец услышал её голос — тихий, будто шелест листьев:
— Помоги мне…
Эти слова пронзили его, как остриё. Максим рванулся к ней, несмотря на то, что лес взвыл, будто раненый зверь. Ветви ударили его по лицу, корни оплели ноги, но он вырывался, полз, карабкался — только бы добраться до неё.
— Я здесь! Я рядом! - хрипел он, протягивая руку.
Соня смотрела на него, и в её глазах была не только боль, но и что-то ещё — словно она знала что-то, чего не знал он. Её пальцы коснулись его ладони — холодные, как лёд.
— Помоги… - начала она, но её слова прервал резкий, леденящий вой, прокатившийся по лесу.
Свет погас.
Максим стоял один, сжимая в руке лишь пустоту. Но в ушах всё ещё звучали её слова: «Помоги мне…»
Тёмный лес дышал влагой и прелью, стволы деревьев смыкались над головой, превращая небо в рваную мозаику из сине-чёрных осколков. Максим шёл, сам не зная куда, — ноги будто несли его помимо воли. В ушах стоял странный звон, будто кто-то напевал едва слышно, и мелодия эта вплеталась в шорох листвы, в скрип старых ветвей, в биение его собственного сердца.
Сначала он услышал голос.
— Макс…
Тихий, нежный, знакомый до боли. Он остановился, прислушался.
— Макс, иди сюда…
Это была Соня. Её интонации, её тембр, её манера тянуть гласные в конце фразы. Он
