Повести и рассказы - Джо Хилл

class="p1">Отец, оттолкнув его, мчится в комнату. Хватает с пола джинсы, натягивает, застегивает ремень. «Глок», как всегда, в кобуре на поясе. Разрядив отцовский револьвер, Джек вернул его на место.

— Пап, остальные, наверное, пока не знают, что я убил этого, они еще не нашли тело, но что будет, когда найдут?

Голос его вздымается, прерывается истерическим всхлипом, все тело дрожит. Это не сложно — ведь горе у Джека настоящее. Мать его по-прежнему в земле: даже не превратилась в цветок — стала всего лишь пищей для цветов. Мама никогда к нему не вернется. А еще у Джека что-то чешется в мозгу, страшно чешется, с самого убийства Бет. Может, в голове завелись муравьи?

— Будет вот что, — отвечает отец. — Мы им так вломим, что они надолго запомнят, как к нам соваться! Но сначала нужно достать стволы, те, что в гараже.

Не трудясь натягивать рубашку или кроссовки, в одних джинсах он выбегает на улицу, оставляя за собой облако пара и запах мыла Ivory. Ivory, а не того, с запахом герани, из малогабаритной квартирки матери.

Быть может, чокнутая старая торговка на дороге — просто чокнутая старуха, а не его столетняя прапрапрабабушка-колдунья, приехавшая из Миннесоты, чтобы дать Джеку семена, из которых он вырастит себе новую маму. Быть может, на кладбище нет ничего, кроме грязи, травы и корней, и трупа Бет, и поросенка, которого Джек сам разделал во сне.

Но Блум Маккорт не пила — больше не пила. И задняя дверь у нее в квартире не закрывалась. И Джек помнит, чем пахли в ту ночь руки Бет. Это ему не приснилось.

Отец отправил Бет к Блум, чтобы та втерлась к ней в доверие и выяснила, не проболталась ли Блум кому-нибудь о взрывчатке в гараже. Убедившись, что мать Джека никому ничего не сказала, Бет ударила ее по голове, утопила в ванне, а потом подбросила — «подсадила» — ложные улики, бутылки из-под джина. Джек хоть и страдает ночными кошмарами, но он не идиот, — а тут все так ясно, что и идиот разберется.

Джек спешит следом за отцом. Выбежав за порог, Хэнк хватается за веревку старого ржавого колокола и звонит раз, другой, третий: сигнал тревоги.

Отец пересекает грязный двор перед домом, сворачивает к гаражу. Похоже, не замечает, что Джек отогнал «Форд». Он уже берется за двойные двери, когда Джек видит, что по дороге к ним неровной подпрыгивающей трусцой спешит Коннор в расстегнутой рубахе: глаза у него дикие, в руках охотничье ружье.

— Что…? — кричит Коннор.

— Они здесь! — отвечает отец. — Облава! Бет схватили, так что она вне игры. Будем действовать быстро — прорвемся. Пройдем как нож сквозь масло. Доберемся до восточного края Долгого Поля, там у меня под навесом стоит старый джип. К обеду будем в Айове. Там соратников много, найдем где укрыться. Но сначала надо достать стволы, те, что под трактором!

— Черт! — говорит Коннор и, хромая, первым ныряет в темный гараж.

Отец прыгает за руль «Джона Дира». Коннор спешит к воздушному компрессору, включает его, затем хватается за большой земляной бур. Если поторопиться, они достанут свои автоматы минут за пять. Джек наблюдает за ними с порога: убедившись, что оба заняты, подходит к горке мешков с селитрой у стены. Открывает клапан одного баллона с нитрометаном, затем второго. Большие белые канистры шипят, словно воздушные шарики, из которых выходит воздух. На рабочем столе, рядом с керосиновой лампой, лежит коробок спичек. Джек поджигает запал своей импровизированной бомбы, сделанной точно так, как учил его Коннор, и оставляет спички на верхнем пакете с удобрением.

А потом медленно, точно лунатик, идет к дверям. Только на сей раз Джек не спит: глаза его широко открыты, и снаружи сияет яркое солнечное утро. Он закрывает за собой двери и запирает на огромный засов. Через боковую дверь тоже не выбраться: ее Джек надежно подпер отцовским «Фордом».

Он идет прочь по гравийной дороге: тринадцатилетний американский мальчик в кроссовках «Конверс», с грязью на лице и кровью на руках. Сын земли, которая его вырастила.

Сзади раздается чей-то изумленный вопль. Коннор? Кто-то из двоих с размаху бьется в двойные двери гаража. Двери трясутся, засов остается на месте. Отец громко зовет Джека. Теперь они ломают дверь вдвоем: слышен треск, видно, как отлетают щепки, но засов не поддается. На полдороге Джек оборачивается, чтобы посмотреть, не вырвутся ли они наружу… и в этот миг видит, как из земли вокруг гаража стремительно вырастают зеленые лозы, жесткие и гибкие, ползут по стенам вверх, оплетают дверь. Укрепляют. В следующий раз, когда двое налегают на дверь гаража, она пружинит и отбрасывает их назад. Стебли оплетают гараж зеленой сетью, и рыба беспомощно бьется в сетях. Джек улыбается и потирает левую сторону головы, где не стихает странный зуд. «Она ведь обещала, что поможет», — думает он.

Гараж исчезает в ослепительной и беззвучной вспышке. Порыв воздуха подхватывает Джека, словно листок, и легко возносит в небеса.

22

Придя в себя, Джек Маккорт видит, что лежит на мягкой постели из лиловых цветов. Он приземлился на клумбу Бет — одну из клумб перед домиком, где жили они с Коннором. Нежная зелень гладит ему щеки, и цветы у висков дарят легкие, почти невесомые поцелуи. Джек ничего не слышит. Из левого уха идет кровь, и вкус крови ощущается во рту.

Гаража больше нет. Трудно даже смотреть на то место, где он был. Там вздымается к небесам стебель из огня, и на конце его расправляет лепестки огненная орхидея. «Форд» отбросило на сто футов к востоку: вон он лежит на боку, искореженный, обгорелый. Половина фермы обрушилась, точно кукольный домик, который пнул ногой великан. Из развалин торчат закопченные балки, и струйки дыма поднимаются в бескрайнее синее небо.

Джеку даже не хочется вставать. Ему хорошо — так хорошо, как не бывало с того дня, когда они с Блум собрались навестить родню. Здесь, среди цветов, в сиянии тихого летнего утра он спокоен и счастлив, как дитя на коленях у матери. Наконец — неохотно, со вздохом сожаления — он заставляет себя подняться.

Трудно держаться на ногах, его качает и клонит то вправо, то влево. Пьяным, заплетающимся шагом Джек бредет к дому и, не удержавшись, едва не падает на капот красавца-«Роудраннера» Коннора — чудесной машины, о которой всегда мечтал.

Что ж. Теперь это его машина. Механическая нога Коннора ему не достанется, Бет ему больше не нужна — но машина у него в руках.