Как не прибить и не влюбиться (СИ) - Митро Анна

– Ты, смотрю, не одна, – съехидничал брат, забирая у меня свой багаж.

– Надо бы сказать дамам на следующем балу, что достаточно куда-то поплыть и сразу в кавалерах отбоя не будет, – хмуро выдала я. – Мое тоже возьми, слетаю, заберу нашего капитана.

– Какая ты заботливая, сестрица, – ухмыльнулся Фил, но я не стала реагировать, только топнула ногой, отталкиваясь от палубы.

Шон тоже особо мудрить не стал, скинув все вещи в простыню и замотав ее на узел. И теперь ходил около сундука, без которого, видимо, уплывать не хотел. Увидев меня, он, прицениваясь, глянул на метлу, потом на сундук, покачал головой, подхватил мешок из простыни и кивнул мне. В этот момент корабль подозрительно заскрипел.

– Скорей! – повернулась я в проходе, поторопила его и почти сразу почувствовала тяжесть за спиной. – Время вышло!

– Все прочь с корабля! – крикнул Шон, а я усилила его голос магически, чтобы те, кто внутри, тоже услышал. Матросы мгновенно высыпали на палубу, посмотрели на нас, мчащихся прочь и ломанулись к мосткам. Каждый при этом тащил что-то в руках.

– А ничего, что ты во главе бегущих? Команда не обидится? Вроде как капитан должен последним покинуть корабль, – ни к месту задумалась я о капитанской чести Шона.

– Ты хочешь меня высадить? – усмехнулся он. – Хороший капитан может покинуть корабль любым по счету, если при этом его экипаж выживет. А мой уже практически весь на новом судне.

Я снова посмотрела вниз. Мужчины не только успели перебраться через борт, но уже и мостки убрали. «Ветреный» опустел и обиженно загудел, а море вокруг него вспенилось, забурлив. Освобожденный же «Карагезгин» тихо отплывал от обреченного корабля.

– Слишком медленно, – хмуро посмотрел на показания у руля Шон, когда я приземлила нас на капитанском мостике, где толклись Орм, Руперт и Дани. – Нас может затянуть следом.

– Нет, но держитесь крепче, – я указала пальцем на стоящего позади всех Филиппа и окутала борта воздушной сетью в человеческий рост, а через мгновенье паруса надулись так туго, что всех отбросило назад.

Шон бросился к старпому, чтобы помочь удержать ему рулевое колесо, Капур помог подняться дочке лесника и побежал к экрану с данными. Я же проверила брата, который схитрил, привязав себя путами, и сейчас опирался на них с закрытыми глазами. Смотрелся он при этом в магическом зрении то ли как паук в паутине, то ли как будущий обед того паука, впрочем, не важно. Главное, что он продолжал поддерживать нужную скорость ветра. Убедившись, что с ним все в порядке, я пошла проверять экипаж. Но не успела я спуститься с мостика, как меня тут же поймал боцман.

– Я, конечно, благодарен, что вы обезопасили моих людей, но как их оттуда теперь достать? – он указал на несколько человек, бултыхавшихся в моей сети на ветру, без какой либо возможности освободиться.

С трудом сдержав смех, я подтянула стихии себе и вытряхнула страдальцев на палубу. Те потерли ушибленные места и, поблагодарив, вернулись к тому, чем занимались до позорного полета за борт.

Позади нас взревело море, и все что я успела увидеть, это столб воды, поглотивший грот-мачту «Ветреного».

Глава 8

Но горевать по поводу потонувшего корабля было некогда. Оказалось, что самым тяжелым было не отбить похищенных у работорговцев, а разместить всех на приобретенном судне. Решал бытовые вопросы, конечно, боцман, но почему-то все решили, что ответственная за пострадавших я, а потому я должна принять активное участие в обустройстве общего быта во время плавания. Брат тихо хихикал, но не стал никому говорить, что я у себя дома-то почти ничего не делаю, благо есть бытовая магия, решающая основную массу проблем. А поесть и вовсе можно в трактире неподалеку. И с собой на вынос еще еду прихватить. Но в мужских головах упрямо засело мнение, что у женщин есть какой-то врожденный талант к ведению домашнего хозяйства, более того, мне все это еще и нравиться должно. Как ни странно, подобной глупости придерживался даже капитан, хотя я считала его более адекватным. Единственным, кто был в себе и качал недоуменно головой, не считая потешающегося брата, стал Орм. Он даже вызвался мне в помощники. И теперь мы втроем: боцман, старпом и я, сидели на бочках у горы вещей с набросанным еще перед боем планом корабля и вертели его туда-сюда в попытках комфортно разместить и спасенных, и нашу команду, не забывая про целую толпу пленных преступников.

– И все же, я поддерживаю леди мага в вопросе пленных. Будет логично и справедливо поступить с ними так же, как они поступали с похищенными, – Матчет пыхал трубкой и недобро косился в сторону обработанных Филом пленников.

– Но тогда мы ничем не будем отличаться от них, – возразил ему Орм, и тут я уже была согласна с ним, но у нас было одно «Но».

– Даже если я или Фил ускорим корабль, нам все равно плыть два дня. И если с количеством еды вопросов не встанет, даже с учетом бывшего экипажа «Карагезгина», то вот с ее качеством и водой возникнет проблема. Людям для восстановления от этой гадости нужно много жидкости, и наши матросы привыкли к хорошему питанию, Эфенеру же это было не важно, и потому их пища средней паршивости, а половину бочек занимает не вода, а дрянное пиво. Его бы я вообще пустила за борт, да боюсь, море рассердится, и второй раз договориться по-хорошему не выйдет. Еще мы не знаем об уровне сопротивляемости организмов наших пленных ментальному воздействию, есть вероятность, что они придут в себя через какое-то время, нам это тоже не нужно. Да и спасенным будет легче прийти в себя, понимая, что те, кто причинил им вред, если не мертвы, то хотя бы без сознания. Я знаю, что честь для тебя не пустой звук, и мне тоже неприятно так поступать с людьми, не важно, кто они, но сейчас не время для сострадания.

– М-м-м, какая женщина, – в очередной раз причмокнул, пустив колечко дыма, боцман, и улыбнулся.

– Хорошо, – бросил на него укоризненный взгляд Орм, – преступники займут место своих жертв в трюме, туда же можно перекатить бочки с пивом. Назначить из каждой смены по паре матросов на дежурство у двери, чтобы они присматривали за пленниками и подпаивали их этой дрянью, – поморщился он. – Так?

– Да, – важно кивнул Матчет. – На освободившееся место спустим наши бочки, пометив их синей краской. Их будем использовать в первую очередь, мало ли, что у них с провизией.

– Наших матросов и мужчин, не сильно пострадавших, расположим на следующем ярусе, – никак не могла привыкнуть к морской терминологии, но меня все понимали, потому я продолжала называть палубы то ярусами, то этажами, да и большинство предметов такелажа и обстановки у меня были «вон той штукой». – А женщин, детей и раненных выше. Чтобы они были ближе к свежему воздуху, да и нам с Филом ближе будет до них добираться, мало ли, кому лекарь понадобиться. Тех, кто станет бодр и весел, как Дани, определим ухаживать за остальными.

– Или помогать коку, а то у него явно прибавиться работы, а у нас и так команда поредела из перешедших в охрану матросов, и тех, кому не повезло в бою, – тихо произнес боцман, но за суровым выражением лица притаилось столько скорби, что ее было видно невооруженным взглядом. Орм положил Матчету руку плечо и понимающе кивнул.

– Мы вернем их семьям, чтобы те смогли с ними попрощаться.

– Я знаю, – вздох вырвался у меня сам по себе. – Даже признание погибших героями королевства не заменит их женам, детям и родителям мужей, отцов и сыновей, но некоторую компенсацию управление сможет выбить из казначея, чтобы семьи какое-то время могли оплакать утрату, а не думать о пропитании.

– Вряд ли кто-то ждал большего, – поднял на меня взгляд боцман. – Вернее, родные моряков даже такого не ждут. Каждый уход в море это прощание навсегда, – с этими словами он встал и обратился к старшим смен, стоящим неподалеку и ждущим нашего решения.

Сутки после боя напомнили мне практику в лекарском крыле, но там не получалось спать, так как больные могли поступить хоть днем, хоть ночью, а здесь их просто было сразу очень много. И даже не смотря на помощь, которые оказывали мне все матросы без исключений в свободные от смены время, я смогла доползти до своей койки лишь к вечеру следующего дня. Филипп попал туда намного раньше. Уже через четыре часа ускоренного плавания он позеленел настолько, что зациклив более слабую версию ветра на парусах, пополз к перилам, и после, запасшись тазиком, принялся страдать в нашей новой каюте.