Сны и башни (СИ) - Царенко Тимофей Петрович

Короче, приятели согласились.

Рей и Ричард вошли в комнату мисс Сьюэтон. В комнате жарко топили и витал удушливый аромат благовоний.

В центре комнаты, в необъятном кресле, под пушистой шалью канареечного цвета сидела сухонькая старушка в чепчике. Бабушка была стара, безумно стара, а еще таскала на носу выпуклые очки, отчего ее глаза занимали половину лица – такое сильное увеличение давали линзы.

– Здравствуйте, мисс Сьюэтон! Я Ричард Гринривер, седьмой сын графа Гринривера. Со мной Рей Салех, сквайр, мой душехранитель и один из сильнейших волшебников нашего поколения! Мы пришли, чтобы засвидетельствовать свое… – Ричард замер, вглядываясь в лицо старушки. Челюсть той ушла вниз, глаза широко раскрылись, а губы посинели. – Маркиз Фокс! Вашей тётушке не хорошо!

– Ах, какое горе, какое горе, старушка преставилась! – в комнату вошел сэр Нильс. Они прижимал пухлые ладони к щекам. Бедная, бедная матушка, как же я без нее…

– Она, кстати, еще дышит, – перебил причитания громила.

– Да? – огорченно воскликнул маркиз.

– Да, но это ненадолго. Еще минутку… Ага, вот, теперь не дышит! – Салех добавил успокаивающие нотки в голос.

– Просто замечательно! То есть я хотел сказать, горе… Какое горе, бедная, бедная… Так, джентльмены, пройдемте за мной, нам следует обсудить один важный вопрос! – и маркиз увлек за собой гостей. За спиной они оставляли комнату с еще теплой старушкой. Ни слуг, ни врача Фокс звать не стал.

– Итак, джентльмены, я думаю, вы уже и так все поняли? – мужчина рухнул за стол и споро извлек на свет запыленную и очень старую на вид бутылку.

– Почти. Назовите причину, – Ричард дернул щекой, – почему вы сами не могли удавить старую перечницу?

– О, все очень просто. Клятвы, будь они прокляты, клятвы. Они сковывают меня по рукам и ногам! Я не могу причинять вреда близким, ни прямо, ни косвенно, – тех нервозности и истерики, что были в маркизе часом ранее, не осталось и следа. Аристократ оживал на глазах и его взгляд наполнила властность.

– Но, видимо, и эти клятвы можно обойти, – хмыкнул Ричард. В его взгляде появилось уважение.

– Да, пришлось взять один интересный артефакт, я убедил себя, что тетушку безумно люблю и что больше всего на свете она желает вживую увидеть героев Империи! А что ночами орет ваше имя, так это от большой, значица, любви. Перечитала карга старая бульварных газет. Недержание у нее случалось от вашего упоминания. Как вы понимаете, заранее сказать вам о плане я не мог, иначе получилось бы, что я изначально решил убить эту лошадь сутулую, а так, я всего лишь… сожалею о ней, благо клятва не обладает послезнанием, она судит в моменте. Приношу свои извинения за свое неадекватное поведение, это издержки метода. Так что я ваш должник, молодые люди! Тетушка могла коптить небо еще полсотни лет, это у нее семейное, но теперь я свободен в значительной части своих финансов.

– О… – Ричард хищно улыбнулся. – У нас как раз есть небольшое дело, недавно из тюрьмы сбежал один уважаемый человек, его преступление носит исключительно личный характер, я бы хотел чтобы при случае вы оказали ему помощь, не раскрывая лиц и имен…

Прошло полчаса.

– Ричард, ответь мне, что с тобой, ты ебанулся? На кой ляд ты этого жирдяя заставил помогать этому твоему графу? Это же измена! – Салех шел стремительными широкими шагами и тащил за собой Ричарда. Громила просто кипел от злости.

– Ничуть! – Ричард был максимально доволен собой. – На днях мы доложим тайной полиции, что осуществляем операцию по выявлению бунтовщиков. Думаю, этот верткий малый не без чьей-то посильной помощи скрывается от охранки уже пятый день. Мы выявим и графа, и его сообщников!

– Гениальный план, Ричард, надежный! Прям восхищаюсь тобой, твое графейшество. Только в аптеку давай зайдем? – ласково предложил Рей.

– Зачем? – Ричард повернул к собеседнику голову.

– Мозгов тебе там купим, заспиртованных, в баночке. Может они будут лучше, чем та гнилая каша, что у тебя между ушей! Ты где видел, чтобы так операции планировали? Не говоря уже о том факте, что графа ты натурально потерял! Вдруг он вообще не попадется? Что тогда врать будешь?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Я думаю ситуация в том или ином виде решится, – Ричард равнодушно пожал плечами. – Рей, столицу обуяло безумие, все дружно сошли сума! Скоро тут начнется такая суматоха, что именно на эту суматоху я спишу утерю графа.

– А если у тебя не выйдет, я тебя сдам Ульриху, как человека, которому надо в отпуск! – на этом месте Ричард ощутимо вздрогнул. – В смысле в дурдом, но какой дурдом тебя удержит?

– Желаете пари? – Ричард сердился.

– Ричард, что ты потеряешь, если действительно поехал крышей? Я свой выигрыш как получать буду? С кого? Со статуи Якова Прекрасного? – Салех глумился.

– Нет, я решительно протестую! Я желаю получить виру за ваше неверие! Требую пари! – на молодого человека снисходило бешенство.

– Чудила ты безмозглая, Ричард. Или врун первостепеннейший. Если вокруг действительно все сошли с ума и ты единственный вменяемый, то это означает тот факт, что ты всех своим знанием потом замучаешь, как медведь кошку. Ты же будешь всех встречных-поперечных этим пенять и требовать пред собой преклонения. На совершенно законных, к тому, основаниях. Ты хочешь сказать, что тебе что-то еще от жизни надо?

Ричард задумался. Потом остановился. Восхищённо взглянул на приятеля. И пошел следом, тихо про себя посмеиваясь. В кои-то веки Рей его уделал. По полной.

На следующее утро в столе корреспонденции было уже пяток приглашений.

За всю следующую неделю компаньоны успели свести знакомство с половиной знатных семейств столицы. В день доходило до трех приемов. Или, вернее будет сказать, аудиенций.

Рея и Ричарда задаривали, льстили, пытались услужить или оказать им услугу.

В какой-то момент Ричард не выдержал, взял за пуговицу очередного просителя и задал прямой вопрос:

– Собственно, какого дьявола тут происходит. Вы все с ума посходили? У вас приказ императора? Что?

Проситель покрылся липким потом и по-военному кратко отрапортовал ситуацию.

За Ричардом, а вместе с ним и за Салехом, закрепилась репутация людей, которым в этой империи можно все. Точнее вообще все. А тут Маркиз Фокс заявил, что расстался с вами добрыми друзьями. И кому-то в голову пришла здравая идея. Что наедине с вами вполне можно договориться. Первые добровольцы нашлись почти сразу. Ну а дальше, как поветрие.

Гринривер вернул своего собеседника на место и покинул прием. За ним проследовал Рей в обнимку с взяткой.

– Мистер Салех, вам не кажется, что все происходит как-то слишком… книжно? Словно читаешь дурной бульварный роман, что развлечет вас за пару монет? Вот как сейчас вышло, какая-то эпидемия! Почему они все перед нами стелются?

– Репутация? – Рей, наоборот, ничего в мире вокруг необычного не замечал.

– Помешательство! У этой истории обязан быть какой-то совершенно нелепый финал!

Финал едва не случился буквально на следующий день.

Все началось с того, что кто-то принес письмо прямо под дверь особняка. При этом сам конверт был пришит к солидных размеров мешку, который Ричард сразу от пола оторвать так и не смог – в мешке оказался почти пуд золота.

Граф Фальцанетти просит нанести ему визит завтрашним днем, с полдня и в любое удобное для вас время.

– Это, помнится, было мое годовое содержание, – Ричард озадаченно тер кончик носа.

– Охренеть у человека визитка! – восхищенно воскликнул Рей.

Оба приятеля опасливо огляделись. И в едином порыве закинули кошель в дом. Им предстоял дележ добычи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Проблема была в том, что и Рей, и Ричард регулярно нуждались в деньгах. Но совершенно по разным причинам. Ричард по причине избыточного мотовства, а вот Рей из-за все больших деловых аппетитов. Сейчас, например, он копил себе на пароход. В проекте была рельсовая дорога. Пока небольшая. Так что к графу они пошли, полные энтузиазма, на тот случай если у него тоже есть тетушка, что зажилась на свете дольше положенного.