Сны и башни (СИ) - Царенко Тимофей Петрович

– Я подам на вас жалобу в муниципалитет!

– Вы мошенники, я пожалуюсь на вас внуку, он у меня служит в полиции!

Вопли пенсионеров были полны возмущения. Люди негодовали, люди огорчались! Люди требовали правосудия.

Тонко хихикал Джимми, он наблюдал из кустов и теперь только колыхание травы могло выдать его местоположение.

Гулко ржал император Виктор Седьмой. Ему услужливо дали картинку на серебряном блюде.

Ульрих довольно хохотал в одном из своих кабинетов. А там накал абсурда и не думал стихать.

– Так, мне надо довести до конца мой ритуал. Как там тебя… Эй, кого там мне дворец выдал, пойдем со мной, оборву твои страдания! – Ричард окликнул своего пленника, который, безучастный ко всему, смирно стоял на краю поляны.

– Эй, постойте-ка! А ну постойте, я вам говорю, а с чего этому оборванцу такие привилегии? Неужто он больше всех нас заплатил, так я доплачу! – раздался возмущённый голос из толпы.

– Это, между прочим, ученый муж, с блестящим образованием и талантами ритора! Его знания и память предназначаются для пробуждающейся невесты императора, она ведь ничего не знает о нашем мире! – отрекомендовал свою жертву Ричард.

– И за это ему простят все его грехи? – с подозрением уточнил другой старик.

– Думаю да…

– Так если дело только в образовании, так возьмите лучше меня! Моя кандидатура подходит на ту роль лучше остальных! Молодые люди, вы меня не знаете? Я Лехаим Дорбан, самый видный философ прошлого столетия! Моему искусству не было равных во всей империи! Я учил самого Сальмагора Певчего, лучшего поэта нашего столетия! Я владею тремя десятками языков и знаю все о культуре нашей империи! Милое дитя возьмёт от меня не только мои знания, но и мою любовь к родине, которой у меня столько, что я готов затопить этой любовью весь мир!

– Во мужика кроет! Ричард, соглашайся, он нам денег заплатил вдесятеро от остальных. Хоть какая экономия, – зашептал громила.

– Так у меня там от дворца…

– Да какая там разница, что там у дворца, он же скандал устроит здесь и сейчас, такие персонажи, на моей памяти, всегда очень звучно вонять умели. Думай быстрее, – Рей шептал, не размыкая губ.

– Я подумал… Вы под клятвой готовы подтвердить, что вы именно тот, за кого себя выдаете, а не просто в горячей надежде на светлую смерть идете на обман? – обратился к старику Ричард.

– Клянусь всеми теми силами, которым я присягнул, ни словом я не соврал сегодня и ни словом не совру и дальше! – Вокруг старика под номером 291 в одно мгновение возник вихрь. В этот вихрь словно затянуло десяток бочек с краской и он окрашивался во все цвета радуги, временами его рассекали чёрные и белые молнии, словно трещины в пространстве.

– Ладно, старик, пойдем. Твоя жизнь тут действительно послужит даром… – Ричард увлек смертника за собой и тот пошел следом, гордо вскинув подбородок.

– И все же, раз уж я вас сейчас убью в любом случае, может поделитесь причиной столь бурного энтузиазма? – уточнил Гринривер, когда они со стариком поднялись в комнату с гробом.

– О, я предвидел этот вопрос, но давайте сделаем так: я дам вам ответ на этот вопрос, а вы пообещаете, что прочитаете бумажку только после того, как я перестану жить. Договорились?

Ричард холодно улыбнулся и покачал головой. Воцарилось молчание.

– Ну, допустим. Признаться честно, вы меня заинтриговали! Даже жаль, что этот разговор нельзя будет продолжить в будущем.

– О, я вас уверяю, когда вы прочтете записку, вы все, абсолютно все поймете, – старик сам взял карандаш со стола и написал пару слов на клочке бумаги. Записку он самолично положил в нагрудный карман Ричарда.

– Так, а теперь встаньте вон в тот круг, который с двумя линиями в центре, ага, и никуда оттуда не выходите.

– Мне нужно что-то делать? Ну там, свечи подержать, или…

– Нет, ничего. Вы туда зайдете, там все и кончится. В этом кругу вы и умрете, – в голосе Ричарда не было никаких эмоций.

– А, ну… хорошо, я готов, начинайте! – было видно, что старика трясет.

Ричард кивнул и, уже не глядя на жертву, поднес к лицу лист с ритуалом и начал читать речитатив заклинания. Снова ожили линии в магическом рисунке, снова через них просачивался свет…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ричард убил старика ударом гладиаторов. Под подбородок, коротким мечом, чтобы лезвие прошло сразу в мозг. Фиолетовое облако вытекло из открытых глаз ученого и устремилось к гробу, где и впиталось в волосы девушки.

А потом мир задрожал, словно где-то в небесах со звоном рвались мокрые кожаные ремни.

– А вот этого точно в ритуале не было, – Ричард снова прислушался, но звук и не думал повторяться.

Ричард достал из кармана записку и развернул:

«Я двенадцать раз закладывал свою душу».

Графеныш рассмеялся. Шутка, по его мнению, вышла более чем удачной!

– Мистер Салех, мистер Салех! Я вас категорически поздравляю, но должен вам сказать, нас с вами только что крупно поимели! – гомон толпы разом стих. Все смотрели на Ричарда. – Вы представляете, этот прохиндей чего сотворил, вот шельма! Он свою бессмертную душу успел заложить двенадцать раз! А тут через нас раз и все свои клятвы оборвал, нет на нем теперь греха, чистая душа! А заливал то, заливал… – Ричард рассмеялся. Впрочем, только он один.

Гневный гомон вспыхнул с удвоенной силой. Теперь смертники были просто в ярости!

Из дворца старичков удалось выгнать только под вечер. Охрана дворца оказалась просто деморализована и постоянно ржала. Следом за стариками попросили из дворца и самих волшебников.

– Джентльмены, вас позовут, – проводить или скорее спровадить компаньонов вышел Джимми. – Хотя, зная вас, предпочел бы проводить вас двоих прямо в казематы. Пока вы в городе мне тут волнения не устроили.

– Но мы не… – Ричарда ситуация возмутила. И он даже решил возразить.

– Вот именно, вы понимаете, вы никогда не предвидите такого исхода событий, а потом раз, все изнасиловано, а что не изнасиловано – ограблено, а что не ограблено – сожжено. Нет, на самом деле, честно – хвалю. Я так не умею. Никто так не умеет. Вы особенные. Но давайте не в мое дежурство, хорошо?

Ворота со скрипом затворились.

– Какой-то сумасшедший сегодня денек, – Рей устало выдохнул и повел плечами.

– О, вы тоже стали замечать, что все вокруг ведут себя как последние кретины? – с интересом уточнил Ричард.

– Да не, люди себя нормально ведут. Просто вся эта ерунда давит. Дело вроде как ответственное, но заниматься приходится всяким. На деньги, опять же, попали. Ведь отдать придется!

– Это еще ничего, вот скоро на вас еще в суд подадут! – продолжал веселиться Ричард.

– Рот заткну, деньгами. Уууу… Крохоборы! Жить надо было нормально, а не вот этим всем покаянием заниматься! Так им и надо! – Салех потряс кулаком над головой.

– Кстати, Ричард, а тебе не кажется, что мы что-то забыли? – Рей прервал молчание.

– Ну почему же? Привели мы пять сотен стариков, увели пять сотен…

– Ага, а одного мы там убили, – Рей покивал головой, – откуда еще один взялся?

– Так он у меня же был, я его и отправил… Ой… – Ричард аж остановился.

– Вот тебе и «ой», ты, когда тебе его выдавали, бумаги какие подписывал? – уточнил громила с подозрением.

– Нет, ни единой бумажки.

– А вот это уже хорошо, раз бумаги не подписывал, это уже вина не на тебе, а на том, кто тебе без бумаг этого мозговитого мужика без языка выдал. Вдруг тебе приказа не давали его не терять? А раз нет приказа – нет и нарушения.

– Как-то не слишком похоже на план… – протянул Гринривер с сомнением. – Может, они в суматохе его потеряют. А он загнется в ближайшей канаве? Там ведь жизни в нем было, на ползатяжки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Оптимист ты, твое графейшество, я вот смотрю на тебя и поражаюсь. Ричард, у нас проблемы. И единственная надежда на то, что существует еще большая проблема, за которой наше начальство забудет за первую, – рассудительно закончил громила.

– Нет, мистер Салех, не уговаривайте меня, я не буду второй раз организовывать заговор против Императора!