Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина
На удивление, вчерашний срыв не оставил чувства неловкости между ней и княжичем, за что Марина была искренне Мигелито благодарна. Как-то так он все в шутку перевел, причем, не над девушкой потешался, а над собой. Разрисовал в красках, как должен был бы настоящий кабальеро себя повести и какие с этого поиметь преимущества.
— Ты в меня влюбилась бы без памяти после сегодняшнего вечера, поведи я себя правильно! — вещал он с таким напыщенным видом, что невольно хотелось улыбаться.
— Обойдешься! — не выдержала Марина. — В отношении тебя меня и так все устраивает.
— Вот! А знаешь почему? Потому что я не только очаровательный, но и умный! А Звягинцев твой дурак. Так обращаться с девушкой просто некрасиво. А уж с подчиненной и вовсе нечестно.
— Почему это?
— Да потому что ты ему ответить тем же не можешь. Так что выбрось из головы мысль, что он идеальный. Не идеальный, самый обычный. Еще и ума невеликого, раз тебя не разглядел.
— Ладно, не надо о нем, не хочу, — вздохнула Клюева, сделав вид, что сама мысль об Андрее Ильиче ей сейчас неприятна. На самом же деле боялась она, что снова раскиснет, а то и разревется. — Лучше скажи, что мама твоя любит. Не с пустыми руками же мне в гости идти.
Тут и узнала Марина, что, оказывается, может Розу Фернандовну порадовать блюдом по зиме редким, почти недоступным — пирогом с ревенем и малиной. Любили ревень дома у Клюевых, вот и замораживали на леднике каждый год, чтобы не в сезон полакомиться. А малиновое варенье и вовсе считалось необходимостью — лекарство же.
Домой она пришла совсем уже спокойной и даже выдержала общение с матушкой: та наконец дорвалась до возможности выяснить все про бал. Однако Марина повела себя умно, пожаловалась, что с утра госпожа Птерофф совсем их измотала, что прогонами, что придирками. И, конечно же, Ангелина Всеславна в долгу не осталась, вылила на наставницу очередной ушат странных своих претензий. После чего отпустила дочь с миром заниматься своими делами и отдыхать.
Покончив с выпечкой, без пяти минут десять встретилась Марина с Наташей Нечаевой неподалеку от дома Володенских вполне довольная собой и готовая к подвигам на танцевальном поприще. Натали же робела и смущалась. Пришла она тоже не с пустыми руками, но спросить, что за выпечку принесла, Клюева постеснялась. Впрочем, обе девушки знали, что директриса оценит в первую очередь то, что своими руками угощение сделали.
Лакей, открывший дверь, гостьям поклонился вежливо и, сообщив, что их ждут в малой гостиной, велел следовать за ним.
В небольшой комнате собрались чета Володенских и Мигелито. Младших детей не было, но Клюеву это и не удивило. Подношения Роза Фернандовна оценила, особенно Маринин пирог. Да и заварное пирожное Натали оказалось выше всяких похвал. Здесь, у себя дома, госпожа Володенская совсем не выглядела той строгой директрисой, к которой привыкли к гимназии. На мужа и сына смотрела с искренним теплом, да и с гостьями обращалась совсем не как с ученицами.
— Вы такие смелые, девушки, — по-девчачьи хихикнула Роза Фернандовна, когда слуги убрали накрытый к чаю стол. — Когда Мигелито сказал вчера, что хочет научить вас танцевать танго, я даже не поверила сначала. Нет, ты, Марина, можешь на любую авантюру согласиться, если все по-честному. А вот от Наташи не ожидала. Ну что, пойдемте? У нас комната есть, где младшие мальчики уроки танцев берут. С утра туда патефон отнесли. Хочу, чтобы вы сначала настоящее кастанийское танго послушали.
В исполнении гитар и скрипок мелодии, хоть и похожие, но такие разные, звучали совсем иначе, чем на рояле — плавнее, лиричнее. Так Марине показалось сначала. Потом Роза Фернандовна показала первую фигуру. Марина быстро запомнила рисунок. Все же танцевать она умела и любила. Это первый танец выучить трудно, а во всех последующих главное поймать ритм и соотнести движения с ним. В гимназии у Клюевой танцы едва ли не самым любимым уроком были после истории, а все потому, что поначалу не получалось совсем. Вот она и заупрямилась, и училась, и отрабатывала каждое движение даже дома, пока одной из лучших в классе не стала. Наташе было сложнее. Может, если бы родители нанимали ей учителя, Нечаева и прониклась бы прелестью танцев, но, видно, гимназических уроков ей оказалось недостаточно. Натали стеснялась, сбивалась, явно опасаясь показаться неуклюжей и оттого двигаясь еще хуже. Но наконец и у нее начало получаться.
За первой фигурой последовала вторая, уже сложнее. А вот третья повергла Наташу в шок: нужно было быстро вскинуть согнутую ногу, словно обнимая ею колено партнера. Клюева-то отлично понимала, что так только кажется, ведь танец не подразумевает, что мужчина не сможет двигаться. Но выглядело все равно провокационно.
— Вен, Мигелито, — произнесла по-кастанийски госпожа Володенская. — Теперь покажем девочками, как это нужно делать в паре.
Они двигались медленно, без музыки, отсчитывая такты вслух, не вкладывая в па никакого подтекста, и все равно увиденное будоражило, рождало какие-то смутные, неосознанные желания. Марина старательно отмахивалась от них, убеждая себя, что это всего лишь танец.
— Натали, давай попробуем теперь с тобой, — княжич протянул руку девушке.
Та зарделась и потупилась, но отказаться не посмела. Мучились они не меньше получаса, но кое-чего все же добились. Марина же несколько раз повторила усвоенные шаги, после чего присела рядом с Розой Фернандовной, внимательно следившей за происходящим.
— Так странно, — не выдержала Клюева. — Она же считает, так почему все время ошибается? Не так уж сложно запомнить порядок нескольких шагов.
— Я посмотрю, как будет получаться у тебя, — усмехнулась директриса.
— А почему не должно получаться? — заинтересовалась Марина.
— Скажи, ты влюблена в моего сына?
— Нет, — растерянно ответила девушка. — Он мне очень нравится, он замечательный. И я правда рада, что он предложил мне свою дружбу. Но я в него не влюблена.
— Ну, тогда что-нибудь вы станцуете. Почти
