Влюблённые - Лина Вальх

я. Нанесу парочку визитов, проведу дружескую беседу моего кулака с чьей-нибудь щекой и вытащу тебя. А, нет, — он резко отпрянул, так что стул стукнулся об пол, подпрыгнув; потёр подбородок и наигранно-виновато посмотрел на Алана, — погодите-ка. Сейчас же не тридцать второй. Прости, не думаю что судебная система одобрит подобный подход. Придётся надеяться на то, что попадётся не совсем глупый адвокат. Как было у меня.

— Да ты сама оптимистичность, Уилл.

— Прозак действует.

Не знай Уильям Алана слишком давно, он бы подумал, что тот флиртует. Казалось, Алана не смущает ни то, что они находятся в комнате для свиданий, ни то, что у него все еще нет адвоката, ни то, что сегодня утром полиция обыскивала квартиру и нашла заначку Алана «на черный день». По быстрой оценке содержимого взглядом профессионала, Уилл понял, что черный день в жизни Алана должен был длиться несколько столетий. Хотя исключить возможность, что Маккензи истратил бы все намного быстрее, он не мог.

А теперь Алан сидел напротив него, смотрел то в его глаза, то на губы, невротично облизывая собственные, и то и дело поигрывал светлыми бровями.

— Так что там с адвокатом? Когда он приедет?

От наглости Уилл подавился воздухом и подпрыгнул на стуле, несколько раз с силой ударив себя кулаком в грудь. На глазах выступили слезы, и он поспешил смахнуть их.

— Мне сейчас послышалось? Адвоката? Откуда ему взяться, Алан? Ты безработный актёр, который все же находит откуда-то средства, чтобы существовать! — Уилл взмахнул руками и ткнул было пальцем в грудь Алана, но тут же убрал руки после предупреждения офицера. — К тому же не слишком безбедно. Ты еще подожди — скоро к тебе нагрянет налоговая. Я бы забеспокоился.

— Повторюсь, — невозмутимо протянул Алан, а затем уже лично перегнулся через стол и, оказавшись у самого лица Уилла, понизил голос до хрипловатого шёпота, от которого по коже каждый раз бегали мурашки, — тебе не хватает моей харизмы.

— А тебе не хватает ума.

Выпалил это Уильям быстрее, чем понял, что взгляд Алана потемнел: окантовка его бледных серебристых глаз стала практически черной, зрачки расширились, несмотря на бьющий в них с потолка лампочный желтоватый свет, а желваки под кожей заходили, когда Алан сжал с силой челюсть. Он еще несколько секунд обжигал лицо Уилла своим дыханием, а затем лениво, как кот, откинулся на спинку стула, сложил на груди руки и хмыкнул:

— Ошибочные суждения характерны для людей. Не вини себя за это, Уилл. — Алан улыбнулся снисходительно, почти как отец, и скулы от этого свело, а пальцы нервно сжались в кулак, так что Уильям тут же начал спешно искать в карманах зажигалку и пачку сигарет, чтобы не оказаться в соседней камере с Аланом. — Так где мой адвокат?

— Нет у тебя адвоката, — Уилл рявкнул это чуть более раздражённо, чем хотел, шлёпнул пачкой по столу и выкинул рядом зажигалку. — Будет либо государственный защитник, а он сразу предложит во всем сознаться, взять все висяки за последние двадцать лет и пойти на сделку с прокурором, либо… Какая-нибудь богатенькая фирма удостоит тебя своим вниманием. Я слышал у них есть норма благотворительности, которую необходимо выполнять. Вдруг тебе повезёт и ты попадёшь в число счастливчиков.

Пальцы ловко вытащили из коробки сигарету, и Уилл поспешил ее прикурить, щёлкнув зажигалкой и зажав кончик зубами. Объявления о запрете он на входе не увидел, датчиков пожарной сигнализации не было, а офицер продолжил невозмутимо стоять около выхода, явно отсчитывая минуты до конца свидания. Лицо Уильяма скривилось: «свидание» — слишком неподходящее слово для этой встречи.

Как и для любой другой в обществе Алана Маккензи.

Алан оскалился:

— Действительно. Ты ведь не попал.

— Это был мой выбор.

— Твой выбор притащить пациента в больницу посреди смены, а не к себе домой для… — Алан закатил глаза, — незаконных операций?

Уильям поджал губы, пытаясь скрыть за этим жестом свои раздражение и досаду, но дрожащие пальцы и опадающий от этого сигаретный пепел кричали о нежелании вспоминать прошлое. Он выдохнул сигаретный дым тонкой струйкой вверх, не сводя при этом взгляда с Алана: тот улыбался, выстукивал кончиками пальцев по поверхности стола старую мелодию — кажется, это было что-то из Фреда Астера14, — и сиял, как новенький цент. Разве что он только вышел из душа, но, памятуя о том, что там обычно происходит — Уилла аж передёрнуло, и он резка выпрямился на стуле, — вряд ли понравилось бы даже Алану.

— Больше я такой ошибки не совершаю. Только домашние приёмы, — Уилл приторно-ядовито улыбнулся, стряхивая пепел с кончика прямо на пол.

— Ты же в курсе, что нас слушают?

— Конечно. Но никто не запрещает мне работать семейным врачом. Частная практика и все такое.

«Частная практика и все такое» — идеальное название для маленького бизнеса Уильяма, о котором лучше было не знать даже Алану Маккензи. Хотя скорее всего, как предполагал Уилл, Алан уже давно обо всем догадался, но предпочитал играть роль ничего не сведущего о делах своего соседа дурачка. И предпочитал не замечать, как посреди ночи к Уиллу иногда вваливались неказистые мексиканцы или подростки и все время что-то требовали в обмен на стопку купюр.

Качнувшись на стуле, Уилл затянулся, позволяя дыму заволочь не только лёгкие, но и сознание, от которого, уверенно виляя пушистым рыжим хвостом, убегал образ Ланы Блейк, встреча с которой закончилась для Алана сначала полицейским участком, а потом и городской тюрьмой в ожидании адвоката.

— Ты выглядишь слишком довольным для человека, — Уилл негромко хмыкнул и закинул ногу на ногу, — который может сесть лет на двадцать.

Скривившись, Алан улыбнулся, как будто Уильям был для него куском кислого лимона в бутылке «Доктора Пеппера»15. Вроде бы и не так чтобы плохо, но ожидал немного не этого.

— Что ж, — Алан развёл руками и хлопнул в ладоши, тут же откинувшись на спинку стула, — у меня есть две новости. Одна плохая, а другая… — он прищурился, словно вспоминал что-то не слишком значительное, но важное, — чуть менее плохая. С какой хочешь начать?

— Подозреваю, что с менее плохой. Хотя ты так улыбаешься, — нахмурившись, пробормотал Уилл, — что мне начинает казаться, будто они обе одинаково ужасны.

— Отчасти ты прав. Но только отчасти. — Алан улыбнулся уже шире, и поспешил продолжить, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Более хорошая новость — это действительно она. Как я и предполагал. Пусть меня немного и напрягает ее открытость к общению и разговору. Это… не слишком было характерно для неё последние две тысячи лет. Поэтому