Влюблённые - Лина Вальх

— Семнадцать, — насупившись, буркнул Уилл.

— Вот! — громко выкрикнул Даниэль на ухо отцу Уилла, так что некоторые люди вокруг них обернулись, услышав вопль несмотря на раздающуюся со сцены музыку. — В семнадцать лет! Юность! Прекрасно время, чтобы совершать ошибки и находить свой собственный путь.

— К счастью для него, искать путь не придётся. Уильям готовится поступать в Джорджтаун. Будет лет через десять прокурором Чикаго.

Отец сиял каждый раз, как произносил эти слова перед друзьями, а Уиллу оставалось только усердно делать вид, что ему интересна юриспруденция, по ночам с фонариком зачитывая до дыр учебник по биологии и повторяя идиотские растения, их строение и разницу между покрытосеменными и голосеменными. Хотя не представлял, как это сможет ему пригодиться в дальнейшем.

Даниэль скептично заглянул в бокал, словно там могло что-то плавать на дне — кроме будущего Уильяма в фамильном доме, — и хмыкнул:

— Не рановато ли ему?

— В самый раз. В тридцать у любого уважающего себя мужчины уже есть семья и куча ребятишек. Вот через пару лет женится и порадует своих стариков.

— Что ж, я всегда знал, что мы с Анхелем не слишком уважаем себя. — Даниэль насмешливо хмыкнул. — Ему тридцать три, а он только собрался жениться.

— Вовремя от спохватился. Вот я считаю…

Договорить отцу Уильяма не дали. Высокий девичий смех разнёсся по залу, ударившись о барабанные перепонки, и растворился в пузырьках бокалов. Уилл обернулся: прямо на них мерцая расшитым стеклярусным кружевом бежала миниатюрная блондинка. Она обернулась и не заметила, как врезалась в него — пришлось схватить ее за плечи и чудом сбалансировать, чтобы не повалиться на пол. На радость отцу. Дышала девушка тяжело. Большие оленевидные глаза метались взглядом по сторонам. Маленький вздёрнутый носик смешно раздувал крылья с каждым вдохом, а пухлые губы были приоткрыты. Она была симпатичной. Достаточно симпатичной, чтобы привлечь к себе внимание Уилла.

Даниэль возник рядом с Уильямом неожиданно, едва не наступив на ногу.

— Мария, что?..

— Мы с подружками так… — она осеклась и быстро заморгала ресницами, перебегая взглядом с лица Уильяма на Даниэля и обратно, — так…

— Что вы делали?

— Мы… бегать.

— Бегать?

— Ага. Бегать. Очень много. И быстро.

— Вы очень много и быстро бегали и…

— Твой брат. Я убе… убегала от твоего брата.

Казалось, этот маленький диалог дался девушке с большим трудом: ее лицо напряглось, она медленно дышала и открывала рот, чтобы подобрать слова, а затем разразилась на Даниэля громкой и длинной тирадой на испанском, из которой Уильям — выслушивающий все это прямо в своё лицо — понял только «друг» и «Даниэль». Остальная речь Марии оказалась для него непередаваемой какофонией корриды и фламенко.

Даниэль слушал ее спокойно и кивал через каждое слово. Когда же Мария замолчала, он медленно отпил шампанского из бокала, закатил глаза и, пожав плечами, выдохнул:

— А, ну это все объясняет. Порой мне и самому хочется сбежать от Анхеля. Но он найдёт меня даже на том свете.

Что объясняла речь Марии, Уильям не понял. В отличие от Даниэля, чьё лицо теперь выражало вселенскую скорбь, как и половина лиц жителей Чикаго в ночь принятия Сухого закона. Разве что тогда она через секунду сменилась алкогольным безумием и вечеринками до утра.

Отец недовольно хмыкнул и залпом осушил свой бокал.

— Практически, как тот немец, — он выплюнул последнее слово с такой же силой, как маленький Уилл выплёвывал овсянку с топлёным маслом. — Слыхали какую он недавно резню устроил в еврейском квартале? Опять не поделили бухло. Еще и Нью-Йорк лезет в наши дела. Коллеги поделились, что они ввозят через порты товары несколько другого сорта. Хотя у них есть некоторые… проблемы с Филадельфией. Иногда я радуюсь, что мы от них далеко.

— Это не наше с вами дело, мистер Белл. — Даниэль обворожительно улыбнулся, и неожиданно Уилл почувствовал, как вместе с его носом начали гореть и щеки, и поспешил переключить своё внимание на притихшую перед ним Марию. — И уж тем более не моё. Я врач, вы адвокат. Давайте делать свою работу, а нашпиговку свинцом оставим профессионалам. Помяните моё слово, скоро начнётся резня, на фоне которой все капризы этого немца окажутся детскими играми. К слову, — Даниэль снова взмахнул руками, облив отца Уильяма вином, — кто-нибудь вообще знает, как его зовут?

— Нет. — Генри Белл скупыми движениями отряхнул повисшие на пиджаке капли. — Его даже никто не видел. Некоторые говорят, что он бывший офицер прусской армии. И дезертир. Сбежал и теперь запугивает нас здесь. Я же считаю его обычным сумасшедшим. Кажется, — Уилл услышал едкие насмешливые нотки в голосе отца, — это по вашей области, мистер Куэрво.

— Предпочитаю быть бедным, зато без подобных клиентов.

Даниэль ответил ему той же интонацией и той же манерностью, от которых у Уилла по коже пробежали мурашки. Никто не осмеливался так разговаривать с Генри Беллом в приличном обществе. А в неприличном отец Уильяма появлялся только для юридических консультаций и сокрытия улик, которые могли бы опорочить доброе и честное имя его клиентов.

Уильям было отвернулся, чтобы попросить взглядом помощи у приплясывающего рядом Даниэля, но слабые настойчивые подёргивания за рукав, обратили на себя его внимание. Мария заглядывала ему в глаза, как маленький преданный щенок, и приподнималась на цыпочках, чтобы оказаться поближе к лицу Уильяма, как бы он ни пытался отстраниться.

— А вы… Как вас звать?

Она улыбнулся. Кротко и нежно, чуть засмущавшись и опустив взгляд в сторону.

— Уильям… Белл, — Уилл неловко кашлянул; слова сухим скрежетом пробрались по его горлу, врезались в забитый кровью и кусочками ткани нос — стоило скрыться в туалете и избавиться от них, но Уильям совершенно забыл — и наконец спрыгнули с его губ прямо в распахнутое настежь сердце девушки.

Что было совсем некстати для Уилла.

— Уи-ильям, — Мария протянула его имя, как горячую карамель, но едва ли обожгла об него язык.

— А вы кем будете? Ой, простите мне мои манеры. — Уилл поёжился, и пригнулся, когда рука отца пролетела в миллиметре от его макушки. — Могу я поинтересоваться вашим именем?

— Это, мой друг, — вклинился Даниэль и, приобняв девушку за талию, наконец отцепил ее от Уильяма, — Мария Алехандра Фернандес де Сантьяго. Моя невестка. Будущая жена Анхеля. Если он, конечно, не проспит с похмелья собственную свадьбу.

Даниэль громко и похабно рассмеялся, продолжая придерживать Марию за талию, и Уилл поспешил поклониться, чтобы хоть немного сгладить ворочающуюся в душе неловкость от направленного на него умоляющего взгляда девушки.

— Замечательно. Рад знакомству, Мария.

Он коротко поклонился ей, а затем, взяв