Игра Водящего - Дака Гермон

– Это у меня в животе. Есть хочется, – объясняет Карла и указывает на рюкзак Лирика. – Там у тебя нет еды?

– Эй! – отстраняется Лирик. – У твоего брата тоже есть рюкзак.

– Карла, я взял твои любимые. – Квинси расстёгивает карман рюкзака и подаёт ей яблочное пюре с корицей, нарезанные фрукты и сырные палочки.

Она краснеет, но берёт еду.

– Не уверен, что этот сыр можно есть. Всё-таки два дня без холодильника… – замечает Лирик.

Карла выдавливает пюре в рот и что-то бормочет.

Перерыв на перекус. Очень кстати.

– У меня тоже кое-что есть. – Я достаю печенье. Лирик – арахис и шоколадку. Мы делимся со всеми.

Мэри жадно смотрит на печенье.

– Погоди, а вы здесь вообще едите что-нибудь? – Понятия не имею, как у них устроена повседневная жизнь.

– Когда я попал сюда, я был голоден, – произносит Герцог, поглаживая шрам на голове.

– Но скоро ты лишился аппетита, – добавляет Мэри.

– Вкусно! – Карла открывает упаковку с фруктами и пьёт сироп.

Я жду, что Ниа выдаст что-нибудь насчёт пищеварения, но она молчит. С безразличным видом грызёт травинку.

Квинси суёт в рот несколько печений сразу. Щёки у него раздуваются.

Герцог долго смотрит на шоколадку, потом разворачивает и неуверенно откусывает. Глаза его загораются.

– Я забыл, как люблю шоколад, – говорит он тихонько.

Берёт ещё кусочек, побольше.

– Осторожнее, – усмехается Лирик, – а то сыпью покроешься.

– Уже начинаю, – отвечает Герцог с улыбкой.

Впервые я вижу радость на его лице. Он выглядит совсем по-другому, будто светится изнутри.

– Прямо прилив энергии, – продолжает он. – Не чувствовал такого, с тех пор как… – улыбка его гаснет, и на лице снова появляется выражение страха.

Мэри грызёт печенье. На её бледных щеках проступает лёгкий румянец. Может, как и Герцог, она чувствует прилив сил. Может, это поможет справиться с Водящим.

Я вытираю руки салфеткой и потягиваюсь. На мгновение я разрешаю себе представить, что просто перекусываю с друзьями в школе и никто не собирается нас пугать. Радуюсь, потому что знаю – это ненадолго.

Карла доедает фрукты.

– Нельзя же вечно сидеть здесь. Что дальше? Как мы домой попадём?

Вот. И пяти минут покоя не дала.

– Придётся столкнуться лицом к лицу с Водящим, – говорит Герцог. – Ему известно, что мы идём, и он готовится.

– Откуда ты знаешь? – удивляется Мэри.

Герцог молча потирает грудь. Она вздыхает и отворачивается.

Он с ней не хочет разговаривать? Это проблема. Нам надо действовать вместе.

– Как мы будем сражаться с Водящим? – спрашивает Квинси. – Он такой могущественный и страшный.

– Кое-что из нашего снаряжения помогло защититься от страхов. Может, получится что-то применить и против чудовища, – предполагаю я.

Мы с Лириком вытряхиваем содержимое наших рюкзаков. Образовывается куча странных предметов.

– Светящиеся палочки? – Шей поправляет причёску. – Я использовала их в одном из своих танцев. Было здорово.

– По-моему, это куча хлама, – хмыкает Карла. – Как эти рогатки, верёвки, свистки, армейский ножик и прочее барахло помогут победить чудовище?

Герцог хватает фонарик, включает и выключает его.

– Перцовый баллончик спас Мэри.

Мэри фыркает.

– Хоть что-то помогло, если уж ты не сумел.

Я вздыхаю. Ну вот, приехали.

– Кое-кто обиделся, – бормочет Шей.

– Ты знаешь, почему я не помог, – цедит Герцог сквозь зубы.

Мэри отмахивается.

– Теперь неважно. Ты решил не брать на себя мой страх, так что должен понимать, почему я решила не рассказывать тебе о своём брате и обо всей другой чуши.

– Трагедия, – шепчет Шей, доедая печенье. Она не сводит глаз с ребят, словно смотрит кино.

– Чушь? Ты называешь старение и возможную смерть чушью? – закипает Герцог. – Да твои крысозмеи чушь по сравнению со всеми секретами, которые ты утаила!

Шей подвигается ближе.

– Крысозмеи? Мы рассказываем о наших страхах? Я боюсь кукол.

– Кукол? – переспрашивает Ниа.

Шей кивает.

– Моя мама собирала их с детства и считает, что мне они тоже должны нравиться. Она завалила ими всю мою комнату. Я сплю, накрывшись одеялом с головой, чтобы не видеть, как они пялятся на меня своими холодными неживыми глазами.

– Что куклы делают с тобой здесь? – интересуюсь я.

Шей передёргивает.

– Они живые и хотят играть со мной. Это ужасно. – Она поворачивается к Карле: – А у тебя какой страх?

– Отстань, – фыркает та. – Я вам ничего не стану рассказывать. Это моё дело.

Я на миг закрываю глаза и чувствую, как страх пробуждается во мне. Такой разговор нам очень нужен и, похоже, уже давно.

Я неловко чешу в затылке.

– Послушайте. Это не… Я тоже не хочу рассказывать о своём страхе, но… У нас будет больше шансов победить, если мы будем знать, кто чего боится. Когда страхи появятся, мы будем уже готовы и сможем помогать друг другу.

Все нерешительно смотрят друг на друга. Молчание напрягает. Мы странная компания. Только Лирик и Ниа мои близкие друзья, но даже они не знают обо мне всё. Теперь я должен рассказать о моих страхах всем, для общего блага.

Карла ворчит. Лирик тяжело вздыхает:

– Всё, что происходит в Нигде, остаётся в Нигде, верно?

Все кивают. Моросит дождик.

– И не осуждать, – Ниа косится на Карлу.

– Что бы это ни было, – подмигивает та.

– Вы уже слышали, что я боюсь крыс и змей, – начинает Мэри. – А когда они объединяются…

Карла в ужасе смотрит на неё.

Шей поднимает руку, будто она в школе.

– Шей? – Квинси широко улыбается.

– Я вам не всё рассказала. Это не соревнование, но я хочу, чтобы вы знали – мой страх такой же ужасный, как страх Мэри. Куклы старинные, с фарфоровыми головками и волосами из пряжи. Если куклы дотронутся до тебя, ты превратишься в такую же старинную куклу, с фарфоровой головой и волосами из пряжи.

– Что-о-о? – Лирик шокирован.

– Это действительно страшно, – кивает Квинси.

Шей накручивает прядь волос.

– Верно…

– Я буду следующим. Я боюсь жуков, – говорит Квинси и указывает на своё лицо, – они кусаются и жалят. Очень больно. – Он поворачивается к Лирику, сидящему рядом: – Теперь ты.

Уголок рта Лирика непроизвольно дёргается.

– Это… это одиночество… Нет, это больше похоже на… – он смотрит на меня и Ниа и вздыхает. – Семья у меня та ещё, но я всегда рассчитывал на вас. Вы всегда рядом, вы для меня всё. Мой страх – что вас не будет рядом, особенно когда я в вас нуждаюсь. Когда страх приходит, я не вижу и не слышу вас, не могу найти.

У Ниа дрожит подбородок.

– Мы всегда здесь, даже если ты нас не видишь и не слышишь.

Лирик убирает волосы со лба.

– Да, но бывает так, что я знаю, что вы в беде, а