Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина
— А музыка? — удивилась Клюева.
— А музыка у нас дома есть. Матушка с родины пластинку патефонную заказала. Вот, привезли аккурат перед рождеством.
— Ты что, в гости нас приглашаешь? — опешила Нечаева.
— Почему нет? Матушка дома будет, да и отец сейчас никуда не выходит. Прилично все.
— Ну…
— Мигелито, удобно ли? — поддержала подругу Марина. — Все же неприятность такая в семье у вас, а тут мы с танцами.
— Да к лучшему только, — отмахнулся княжич. — Мамá хоть развеется немного. Переживает она очень. А тут повод будет потанцевать. Они с отцом вам класс покажут, увидите. Приходите завтра часам к десяти, я своих предупрежу.
— Спасибо за приглашение, — вежливо кивнула Нечаева. — Я обязательно приду.
— И я. Спасибо, Мигелито.
А проводив Натали, поймал княжич пролетку и на удивленный взгляд Клюевой пояснил:
— Отъедем подальше да возвращаться станем. Здесь легче извозчиков найти, чем ближе к окраине.
Девушка логику оценила.
Только следующие два часа потратили они совершенно напрасно. Никто малышку из бедной семьи в той слободе не знал, вообще ни разу не видел. Замерзли, решили согреться, а тут и чайная подвернулась. В зале свет еще не зажгли, и ранние сумерки делали помещение мрачным, а как увидела Марина витринку, вроде бы декоративную, так показалась ей чайная еще и зловещей. Стояли в той витринке чучела крыс, в наряды барские разодетые, посверкивали стеклянными глазками, словно следили с того света за посетителями.
— Жуть какая! — пробормотала девушка.
— Приветствую! — выплыла из соседнего помещения хозяйка. — Чего изволите, молодые люди?
— Чаю горячего, можно с выпечкой, буде таковая у вас имеется. Сами выберите, что нам лучше предложить, — улыбнулся женщине Мигелито, разумеется, сразу же заслужив благосклонность.
Сам он тоже косился на странную экспозицию без особой радости, однако хозяйка предпочла этого не заметить.
— Я смотрю, вы любуетесь выставкой, — пропела она, подходя к витринке. — Это мастер один старается. Такой достойный человек! Очень он вот таких мелких зверюшек увековечивать любит. Не то что иные: как поставят медведя целого, так страх разбирает, вот-вот накинется эдакий зверище. А у Митрофана Федосеевича только такая вот милота получается. А какие у него ласочки были! И щеночков соседи его потопили, а он оживил словно. Уж такие они трогательные получились! Ну прелесть же! Жаль, давно ему ничего, кроме крыс не попадается, жаловался, что разнообразия никакого в последнее время. Ах, что-то я заболталась, сейчас я вам чаю принесу и пирожных.
Марина продолжала пристально смотреть на крыс и садиться за столик не торопилась.
— Пойдем, — позвал ее княжич.
— Мигелито, — едва слышно выдохнула девушка. — А что если… котята, они же тоже… маленькие. Не намного больше вот этой мерзости.
Парень побледнел, потянул подругу за руку, усадил за столик. Говорить ничего не стал, молчал, пока хозяйка с подносом не подошла. А едва та чашки да тарелки с пирожным расставила, подхватил ее под руку, отвел в уголок зашептался. Женщина хихикала, жеманилась, а только, видно, в просьбе отказать красавцу не смогла. Подошли они вместе к витрине, открыла ее хозяйка, Мигелито оттуда крыску в кринолине и шляпке вынул, а рука его почти незаметно в карман передника женщины скользнула. Та снова похихикала, черканула что-то в блокнотике, листок в ладонь княжичу вложила.
— Это вроде как тебе подарок, — подвинул чучело к Марине, сев за стол, Мигелито. А на лице не улыбка — оскал. — И адресок этого мастера я тоже вызнал. Сами пойдем или полиции сдадим?
Клюева вздохнула, брезгливо покосилась на «подарочек».
— Давай к Звягинцеву. Если сами полезем, он же меня загрызет потом. Или вообще из помощниц погонит.
— Как скажешь, сыщица, — усмехнулся парень.
— Только давай тогда походим еще сначала, поищем нашу девочку. Все равно Андрей домой поздно возвращается. А заявимся в околоток — еще пуще виноваты окажемся.
На Каменистую они подъехали в наемных санях уже в восьмом часу, да только дома Звягинцева все равно не оказалось. Мигелито предложил было Марину домой проводить и самому Андрея дождаться, да только та не согласилась. Еще не хватало, чтобы сыщик на княжича собак спустил ни за что. Придет же опять уставший и злой, не посмотрит, что из лучших побуждений его дожидаются.
Так и просидели они больше часа в приемной. Зато Клюева наконец вопрос задала, что с утра ее мучил: не в обузу ли Мигелито с ней целыми днями по улицам таскаться? Тот только отмахнулся: сам же предложил, и вообще, интересно ему. А вот о достоинстве спрашивать девушка не стала. Зачем? У каждого свое мнение на этот счет, и то, что наследному княжичу в пору, ей, мещанке, не почину.
Звягинцев вошел заснеженный, уставший, осунувшийся какой-то. У Марины аж сердце сжалось: нельзя же так себя изматывать!
— Та-ак! — протянул сыщик, цепким взглядом гостей осмотрев. — Проходите в контору. И рассказывайте уж, чем обязан?
— Вот, — девушка поставила на стол чучело перед расположившимся на своем месте Андреем, хотела пояснить, с чего вдруг, да только Мигелито в сторону ее оттеснил.
— Есть некий мастер-чучельник, Митрофан Федосеевич Дрожьев. На Стрелецкой улице, что с восточной стороны Старого холма, в доме номер восемь проживает. Делает он чучела всяких мелких зверушек: крыс вот, ласок, щенят, что соседи потопили. Одевает их в таких вот дам и кавалеров и продает. И сетовал он, по непроверенным данным, что давно ему ничего, кроме погрызух, не попадалось. Может, Андрей Ильич, имеет смысл мастера этого проверить? Вдруг как захотелось ему для разнообразия… — не договорил парень, сглотнул, а произнести фразу до конца не смог.
Звягинцев медленно поднялся из-за стола, неотрывно глядя на крысу в кринолине.
— Чучельник, значит, — произнес недобро. — И вы, значит, ничего лучшего не придумали, чем к нему сунуться, за примером, так сказать. Хотя я просил…
— Нет! — резко перебил Мигелито. — Мы у него не были. Информацию получили случайно, в чайной. Там же и выкупили этот… демонстрационный экземпляр. Для наглядности.
— Для наглядности, значит, — сверкнул глазами Андрей на княжича. — В общем так, юные господа. Я еще раз повторяю: чтобы духу вашего рядом с расследованием дела государственной важности не было! Не лезьте, куда не
