Рассказы 32. Ложный след - Анна Шикова
– Идет процесс передачи, ― объяснил гарлеолог по телефону. ― Гарлей признал вас достойным и собирается отдать вам все, что у него есть.
– И что же будет дальше?
– Продолжайте жить, как живете. Ничего не меняйте и ждите.
– Чего ждать?
– Вы все поймете.
Гарлеолог говорил загадками, и Максима это раздражало, он даже подумывал наведаться в Четвертую лабораторию и вытрясти из мужчины информацию. Но Таня посоветовала Максиму набраться терпения.
На следующее утро он понял, что жена была права. Проснувшись, Максим не смог пошевелиться, но это не напугало его. Он лежал и чувствовал, как по телу течет тепло: от макушки к пяткам и обратно. Прикосновения одеяла, подушки, гладкой как шелк простыни заставляли дрожать от удовольствия, близкого к экстазу. Максим будто застрял в моменте за секунду до оргазма и одновременно ждал окончания и надеялся, что оно не наступит и он сможет еще немного насладиться этим.
Максим потерял счет времени, он ничего не видел и не слышал, он позабыл обо всем. Его руки и ноги дрожали и пульсировали, их что-то сжимало, но до того приятно сжимало, что Максим стонал.
А рядом с ним на кровати сидела Таня. Взволнованно теребя ночнушку, она смотрела на то, как ее муж иссыхает, как его кожа покрывается трещинами, точно старый сапог, как впадают щеки, исчезает живот и проступают ребра. Вокруг Максима словно работало устройство, ускоряющее время: упитанное тело превращалось в труп.
Глаза помутнели, покрылись бельмами. Некогда кудрявые каштановые волосы поседели и, затвердев, посыпались на подушку, как хвоя с простоявшей в доме до конца января новогодней елки.
Таня не плакала.
Она ждала, когда все закончится.
И оно закончилось. Тело мужа перестало дрожать, глаза закрылись. Из приоткрытого рта, разорвав уголки губ, вылез паук размером с детский кулак. Гарлей мигнул шестью глазами и застыл.
– Ты вернулся! ― воскликнула Таня.
Удовольствие прекратилось внезапно, будто из розетки выдернули шнур, и Максим сообразил, что превратился в паука. Он почувствовал жесткие лапы, услышал биение крохотного сердца. А в следующий миг на Максима отовсюду хлынула информация.
Перед глазами пронеслись сцены. Рядом с Георгием Гарлицким возле центрифуги стояли сотни генетиков и лаборантов. В центрифуге находилось нечто, напоминающее чернила, ― хофтон. По мнению Гарлицкого, хофтон должен был стать едва ли не эликсиром бессмертия.
Максим видел страшный взрыв, видел, как под воздействием испарений умнейшие люди иссыхали и превращались в пауков. Видел, как на гарлеях ставили эксперименты, как ученый поместил паука в грудь приговоренному к смерти заключенному. Видел, как гарлей взял под контроль тело заключенного и провозгласил себя Георгием Гарлицким. Максим видел и слышал слишком много всего.
За считанные мгновения он узнал о происхождении гарлеев, об их бессмертии и паразитической жизни, о том, что многие из них разумны и могут подчинять людей. Узнал, что у него в груди сидел коллега Гарлицкого, генетик Роман Зайцев, в день взрыва в лаборатории была жена Романа, Катя, которая сейчас заменяла сердце Тани. Тани, так сильно желавшей называть Максима «зайчиком» …
Максим поджал лапки к головогруди. Теперь он знал все.
Роману не удалось подчинить его тело, ― Максим оказался неподатливым, ― и тогда генетик, чтобы не погибнуть и не провести сто двадцать лет в заточении, в живой тюрьме, решил обратить Максима в паука и передать ему все свои воспоминания. Роман надеялся, что Максим будет вместе с Катей и заменит ей его.
Но сначала генетик хотел убедиться, что Максим достойный ― достаточно эгоистичный для того, чтобы принять вечную паразитическую жизнь. Максим его не разочаровал. Идеальный, пусть и не сразу раскрывшийся, кандидат.
Максим сидел на подбородке своего старого иссохшего тела и чувствовал себя раздавленным. Он даже не шелохнулся, когда Таня взяла его и положила в банку.
У Максима было восемь лап, шесть глаз, возможность жить вечно, но он потерял самое ценное. Себя. Потерял в тот момент, когда Роман Зайцев признал его достойным.
* * *
Таня пыталась выбрать ему лучшее тело. Искала одиноких мужчин до сорока, без лишнего веса и вредных привычек. В углу монитора горело число «183» ― столько сердечных подходило по описанию.
Таня то и дело поглядывала на Максима, надеясь понять, нравится ли ему тело, но он ничем не показывал заинтересованности. Он знал, как проходит операция, и не мог перестать думать о том, что придется съесть сердце человека ― горячее, бьющееся, сочное. У Максима даже разыгрался аппетит. В головогруди приятно покалывало. Ему было хорошо, и именно поэтому он чувствовал себя ужасно.
Идеальным кандидатом оказался брюнет с острыми скулами и телом Аполлона. На него нацелились сразу три девушки. Таня шла последней в очереди, но мириться с этим не стала. Она устроила скандал, накричала на женщину в приемной и добилась встречи с управляющей, которой объяснила, что ее мужу ― Роману ― не повезло с телом, и он вынужден был передать все другому (Максиму). Таня рассказала о том, что была лаборанткой у Георгия Гарлицкого, назвала себя истинным гарлеем и потребовала немедленно отдать ей сосуд мужчины.
Управляющая уступила.
Через три часа Таниного шепота «все будет хорошо», мучительно приятного покалывания в брюшке и головогруди и мысленных истязаний Максима отобрали у жены и принесли в палату.
На кушетке лежал оголенный по пояс красавец с раскрытым, зафиксированным расширителем, ртом ― входом для паука. Мужчина согласился на операцию, потому что сердечным не выдавали визы во многие страны, а он мечтал объездить весь мир.
Врач осторожно наклонил банку и позволил Максиму выползти на грудь сосуда. Коготки легко вонзились в мягкую кожу, Максим замер. Он знал, что нужно добраться до сердца и съесть его, знал, что после этого раны в теле сосуда заживут. Максим все знал, но не мог пошевелиться.
Что-то удерживало его, противостояло инстинктам.
Когда рука в резиновой перчатке подтолкнула Максима, он понял, что не позволяет ему пошевелиться. Он думал, что потерял себя, когда паук признал его достойным… Но нет, не потерял. Настоящий Максим лишь затаился в ожидании подходящего момента, чтобы вернуться. И этот момент настал. Решающий. Обратного пути уже не будет.
Максим быстро пополз к раскрытому рту. Но, когда лапки коснулись подбородка мужчины, Максим не нырнул в приготовленный для него
