Рассказы 32. Ложный след - Анна Шикова

Жена убрала за ухо светлую прядь и обняла себя за плечи, как если бы на кухне в коротком халате ей было холодно.

– Может быть, к врачу сходишь? Давай я у Светки отпрошусь и вместе пойдем?

– Ну, если в течение часа не пройдет…

Максим привык откладывать визиты к врачам. Он терпел зубную боль и ходил на работу с высокой температурой. Он обращался за помощью, только когда понимал, что проблема не разрешится сама: что опухшая десна не сдуется, а таблетки, которые вот уже третий день не сбивают температуру, не помогут выздороветь. И сегодня Максим наверняка бы предпочел провести день в офисе за чертежами, мучаясь от боли в груди, если бы Таня не взяла все в свои руки.

Она при нем отпросилась у Светы и заставила Максима в трубку подтвердить, что они идут в больницу. Если уж Максим что-то говорил, он это делал. Пришлось вызвать такси, и уже через полчаса, благодаря настырной Тане, отказавшейся получать талончик в регистратуре, они ворвались в кабинет Евгения Петровича.

Максим начал было извиняться: врач все-таки чаевничал, когда Таня на него набросилась. Тот даже пряник уронил, руки перед собой щитом выставил и все повторял и повторял:

– Женщина, ради бога, успокойтесь.

А она, не слыша его, путанно объясняла, что случилось с Максимом. Когда закончила, дышала как разъяренный бык и смотрела на доктора до того требовательно и сердито, что он пообещал немедленно принять ее мужа и проследить, чтобы сегодня же Максим сдал все анализы и завтра же ― нет, сегодня же ― получил результаты.

Расспросив Максима, Евгений Петрович выписал ему десяток талончиков. Через два часа пыток Максим узнал, что полностью здоров, как и паук внутри него.

– Но почему же мне так больно? ― спросил Максим.

Евгений Петрович пожал плечами и, поймав хмурый взгляд Тани, поспешил добавить:

– Честное слово, Татьяна, не знаю. Такое бывает, конечно, ваш муж не первый с этим сталкивается, но мы ничем помочь не можем. Это либо проходит, либо нет. Можете в Четвертую лабораторию сходить, обычно мы с подобными проблемами туда направляем. Никто не разбирается в гарлеях лучше гарлеологов.

* * *

В кабинет к Аврелию Леонидовичу ― гарлеологу ― Таню не пустили. Максиму пришлось зайти одному. Просторное помещение встретило его стенами, украшенными плакатами, чертежами и крупным, с ватман, черно-белым портретом Георгия Гарлицкого ― генетика, который создал гарлеев. За столом сидел худосочный мужчина в халате и жевал колпачок от шариковой ручки. Перед ним в террариуме ползала мохнатая гусеница размером с банан.

– Здравствуйте! ― сказал Максим. ― Я…

– Красавица, а? ― Аврелий не сводил глаз с насекомого. ― Уникальнейшая особь. Потенциально столько пользы может принести! Мы сейчас ее тестируем, возможно, вскоре это чудо будет у каждого.

Максим кивнул, не особо заинтересованный.

– Я Максим Шалтыков. В приемной сказали, что…

– Знаете, что она умеет? Готов поспорить, что не знаете. Но я вам покажу. ― Гарлеолог постучал пальцем по стеклу террариума. Гусеница подняла голову. ― Прелесть, а? Она и не такое может. Дмитрий Федорыч, как у вас дела?

Максим не сдержал смешка. Так глупо было называть гусеницу по имени и отчеству, так не по-взрослому. Но когда насекомое ответило мужским басом и попросило Аврелия больше не звонить и не отвлекать от работы, Максим сообразил, что стоит с открытым ртом.

– Да-а-а, ― протянул гарлеолог, ― впечатляет, правда? Есть еще над чем работать, но эта кроха в будущем подарит нам беспроводную связь.

– Но ведь есть смартфоны. Они же удобнее.

– Бросьте, в начале двадцать первого века люди верили, что человек со временем станет наполовину роботом. Искусственные органы, чипы… И где все это сейчас? Сердце заменяем пауками, в разработке жук, способный выполнять все функции печени. Будущее не за роботами, не за техникой, а за биологией, уважаемый, за биологией!

– К слову, о биологии, ― сказал Максим. ― Я…

– У вас проблемы с гарлеем, знаю. Рассказывайте, а я пока нашей девочкой полюбуюсь.

Прокашлявшись, Максим обстоятельно, как он надеялся, объяснил, в чем дело.

– Жаль мне вашего паучка, ― произнес Аврелий, дослушав. ― Очень жаль, но что поделать, случается. От этого никто не застрахован.

– Что случается? От чего никто не застрахован?

– От жизни. От судьбы.

Понятнее Максиму не стало.

– И что же мне делать?

– Вам нужно доказать гарлею, что вы достойны, ― ответил Аврелий.

– Что, простите?

– Докажите гарлею, что вы достойны.

– Чего достоин?

– Того, что он может вам дать. Докажете ― и все будет хорошо. Сейчас вам так плохо, потому что гарлей не видит в вас достойного, не хочет ничего вам отдавать.

– Это какой-то бред! ― воскликнул Максим. ― Зачем мне что-то доказывать букашке у себя в груди? Я заменил сердце не для того, чтобы восьмилапое безобразие портило мне жизнь.

Вздохнув, гарлеолог покачал головой.

– Такими заявлениями жизнь вы себе точно не продлите. Будьте умнее.

– В смысле «не продлю себе жизнь»? ― Максим, до того сидевший на стуле, поднялся. ― Я что, могу умереть? ― И положил руку на грудь, почувствовав, как закололо.

– У вас есть где-то месяц, чтобы доказать гарлею, что вы достойны. Не успеете ― он умрет, и вы с ним заодно.

– Нет-нет-нет, я на такое не подписывался. Когда я согласился на операцию, мне сказали, что я полностью совместим, полностью! Если я не нравлюсь этому, ― он пальцем ткнул себе в грудь, ― найдите мне другого. Или верните сердце!

– Во-первых, успокойтесь. А во-вторых, вы должны знать, что гарлея заменить нельзя. Он один на всю жизнь. А вашего сердца… его больше нет.

Максим схватился за голову. Он столько времени избегал операции, платил сердечный налог, считался вредителем, и ведь все было хорошо. Но стоило захотеть стать ответственным гражданином, сэкономить, продлить себе жизнь и обрадовать жену, как он оказался в шаге от смерти. Это было так несправедливо. Вот чем он не понравился пауку? Почему этот уродец не посчитал его достойным?

– И что же мне делать? ― спросил Максим. ― Как мне доказать ему, что я достойный? Я ведь всегда поступал по совести, не обманывал людей, никому не вредил…

– Инструкции я вам не дам. ― Аврелий колпачком от ручки гладил себя по щеке. ― Каждый паук ― особенный. Но предположу, что ключ ко всему ― изменения. Пауку не нужно много времени, чтобы понять, какой вы человек, он уже вас раскусил, и вы ему… не пришлись по душе.

– Вы так говорите, будто он разумный.

– Он разумнее, чем вам кажется. И дам совет ― прислушивайтесь к ощущениям. Если вы начнете меняться