Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина
Он постарался одернуть себя и дальше слушать внимательно, отсеивая важное от всякой замеченной Марьей ерунды.
На номер саней она не обратила внимания, а извозчик… извозчик как извозчик. В желтом тулупе, валенках и с окладистой бородой.
— Накладной⁈ — вцепился в эту бороду Никита, прерывая свидетельницу уже третьим разом. Звягинцев только по лбу себя хлопнул: вот же, не хватило Сторинову шпионских страстей.
Скорее всего, обычный лихач это был. А не какой-нибудь шинчжурский разведчик, у шинджурцев бороды плохо росли, вот и пришлось бы накладывать по-белозерски окладистую, чтоб замаскироваться. Для романов Григгера сойдет, или для графомана Пальма.
Горничная напряглась, припоминая. Сказала, что насчет бороды, какая она там, ей не ведомо, не дергала. А вот были еще колокольчики на упряжи, и коренная по-особенному копытом била и голову клонила набок, точно цирковая. Была Марья год тому в цирке во Властинце, до сих пор помнит, как там красиво. А колокольчики золоченые, да. И упряжь синяя.
Этих примет оказалось достаточно. Благо, извозчичий двор был на весь Ухарск один, и хоть большинство лихачей оказалось в разъездах, держатель сего двора вспомнил и синюю упряжь, и золотые колокольчики, и вовсе не накладную, а кудрявую пестованную бороду дядьки Епифана. Никита огорчился. Рассыпалась его мечта о новом звании и поимке шунчжурского шпиона, в связке с заводчиком укравшего котят или самого заводчика.
А дядьку Епифана еще найти нужно было. Без дела лихач не сидел, гонял по всему городу. Иди и поймай! Вот вроде только недавно на Плещеевке видели, а уж кто-то говорит, что вроде как с Нового холма к окраине выезжал, а то и вовсе на левобережье подался. По всем извозчикам передали, чтобы в полицию шел, свидетелем по важному делу. Андрею бы там Епифана и ждать, но кто даст!
Костик со товарищи как с цепи сорвались: каждые пару часов прибегал кто-то из мальчишек и сообщал, что там-то и там-то мяукает, а не пробраться. Приходилось срываться, ехать и проверять. Тут, правда, неожиданно Ланской к месту оказался. Подозвал Андрея с Никитой и помощь предложил, при условии, что те о его магии распространяться не станут.
Оно и понятно, не государственная тайна, конечно, но фельдъегерю такое светить совсем не нужно. Оказалось, Сергей скрывать тайное и видеть сокрытое был горазд. Для службы-то императорской ему первое нужнее — никто при нем никакого секретного пакета в жизни не найдет. А вот сейчас, в полицейском расследовании, второе важным оказалось.
Сторинов велел тогда им с Андреем разделиться да по очереди ездить по мальчишеским наводкам. Один правду изыщет, другой котят определит, буде и вправду прячут. На Звягинцева, правда, зверем смотрел: достали мальчишки от дел отвлекать да по всему городу и без того занятых полицейских дергать. Ну и назначил сыщика виноватым, как будто не сам пацанов привадил. Хорошо хоть догадался дотации сократить. Андрей подозревал, что прекрасно эти прохиндеи влезть могли во все те места, куда полиции из-за них ездить приходилось да по сараям и овинам шоркаться. Но отчего бы не заработать на халяву?
После того, как заработок снизился, и вызовов поменьше стало. Только Звягинцев тому не обрадовался. Ланской теперь больше времени при нем ошивался, в душу лез да все о Марине Клюевой выспрашивал. И начал-то вроде как безобидно совсем: а точно ли она ему помощница, что в самый горячий момент оставил ее без работы? Мол, лишние руки сейчас ой как пригодились бы. На что Андрей ответил, что еще не настолько скурвился, чтобы девчонку мелкую в дело государственной важности втравливать. Не дай бог что, она ж за себя постоять не сможет, дите ведь совсем. И тут же вспомнил, как давеча сам сетовал на то, что Марины ему не хватает. Ну и сказал вслух.
— Чего же так? — тут же заинтересовался Сергей.
— Да к хорошей жизни быстро привыкаешь, — хмыкнул Звягинцев. — А она девочка исполнительная, аккуратная. Голова у нее неплохо варит в нашем деле. Хорошая из нее сыщица когда-нибудь получится.
— А еще что сказать о ней можешь? — не отстал фельдъегерь.
— Тебе-то зачем? — нахмурился Андрей.
— Маменька моя ее уж больно нахваливает. Уж так нахваливает, так нахваливает, что я и понял — не к добру. Женить она меня хочет. Я-то в принципе и не против, но не промахнуться бы. И не сказать, что Марина Клюева прямо вот мне по сердцу. Миленькая, конечно, веселая. Да только не с тем жить. Уж ты-то должен понимать.
Звягинцев почувствовал, что ногти в ладони даже через кожу перчаток впиваются — до того кулаки сжал. Очень уж хотелось приложить Ланского по голове поленом за отсутствие деликатности. Жениться он подумывает! Девок ему в столице мало, обязательно из Ухарска везти⁈ А если и в правду Марину увезет? Ой не пара он ей! Не любит же, сам сказал. А она? Могла ведь хлыщом столичным увлечься, могла!
Тут вспомнил сыщик о юном княжиче Володенском. Покосился на фельдъегеря, и с души отлегло. Не конкурент он Михаилу Владимировичу, совсем не конкурент. Хотя, леший их этих дев разберет, никогда наперед не знаешь, кто им приглянется и почему.
Хотел, было, посоветовать Сергею сначала мнением самой Марины насчет замужества поинтересоваться, да только того на очередной выезд позвали. С души отлегло слегка, но тут Никита нарисовался. И начал Ланскому дифирамбы петь. Вот, мол, какой он в простате да с уважением, не чинится, хоть поставлен государыней за следствием надзирать, а сам не меньше простых полицейских работает. И снова Андрею зубами скрипеть захотелось.
Хорошо хоть дело пошло. Нашелся, наконец, дядька Епифан. Удивленный такой: чего это, мол, полиции от него понадобилось? Как узнал — рукой махнул. Сразу сказал, что в такое место заводчика отвез, откуда ни один мужик быстро не уходит. Вот разве что у полицейских получится, потому что по делу наведаются. И щурился хитро так.
Тут как раз Ланской вернулся, и Сторинов их вместе с Андреем и отправил — чтобы уж сразу и правду вызнать, и котят поискать, если что. Дядька Епифан домчал с ветерком почти на окраину, а по пути просвещал пассажиров своих.
— Фатеры там особливые. Ну, вы понимаете. Там
