Дело № 1/0. Зеленое пламя - Милана Шторм
Судя по тому, что на нем красовался не смокинг, а простой костюм-тройка из серой гладкой шерсти, сегодня он отказался от идеи приобщиться к «зеленому пламени». Да и Мэри рядом не было.
Значит ли это, что они решили, будто наркотик распространяют за пределами здания? Все-таки трудно что-то понять, когда половина жизни скрыта за пеленой вишневого тумана.
Ко входу подкатил очередной экипаж, и увидев, кто ступает на булыжник мостовой, Капитан едва сдержался, чтобы грязно не выругаться. Вместо этого, он мазнул новоприбывших равнодушным взглядом и отвернулся.
Черный цвет Джеку шел. Избавившись от бешеного разноцветья, он будто стал старше, и если бы Денвер Фрост не знал, он бы подумал, что насладиться верещанием Марики и Франца решил какой-нибудь богач. Кира тоже соответствовала: платье винного цвета с пышной юбкой и огромными рукавами-фонариками производило неизгладимое впечатление. Собранные в сложную прическу темные волосы кокетливо трепетали, покорные шаловливому весеннему ветерку, а белоснежная пелерина являлась скорее украшением, чем вещью, призванной уберечь от прохлады.
Большего Капитан разглядеть не успел. Кроме, разве что, отсутствия у напарницы Джека блестящего пистолета на поясе.
Детективы прошли мимо него и скрылись за дверью, оставив Капитана бессильно размышлять о том, что в его жизни все происходит не так. Взять хотя бы эту дурацкую ситуацию с кошкой. Кое-какие фразы Марлы явно намекают на то, что он уже проживал ситуации, в которых оказывается. Он попал в прошлое? Но почему тогда он не помнит ничего, что было потом?
Или будет потом.
Капитан тряхнул головой, отгоняя бредовые мысли. То, что с ним происходит неладное, не подлежит сомнению, но в этом мире нет Твари, которая могла бы управлять временем. По крайней мере, он о таких ничего не знает. А значит, искать ответы надо в другом.
Понять бы еще, куда смотреть.
Решив начать с момента, в котором он оказался, Капитан отвернулся от успевшей надоесть афиши и неторопливо прошелся вдоль улицы. Итак, сегодня в Оперу отправились Джек и Кира. И, если быть честным, это правильное решение. Джек чувствует Тварей, а значит, сможет понять, кто есть кто. По сути, надо было изначально отправлять в Оперу именно Джека.
Он привыкнет к этому. Сможет доверять каждому из команды, которую собрал. Роквелл и Кира его не подведут, а Твари… Рисующая успешно справляется с его недоверием, да и надо признать, что у Капитана неплохо получается ладить с Мэри. А значит, остается только шакал. С ним будет труднее. Мэри, даже изменившись, выглядит как человек, а вот с Томасом другая история. Капитан этого не помнит, ведь эти воспоминания скрыты вишневым туманом кошки, но он откуда-то точно знает, что в жилище Томаса пахнет псиной. Пахнет иной сущностью Твари, которая там живет.
Но Капитан привыкнет. Война кончилась, и давно пора избавиться от ненависти, пожирающей его душу. Возможно, Шейк, сам того не зная, оказал Денверу Фросту огромную услугу, заставив работать с Тварями.
Прошло несколько дней, а бывший наемник, носящий на теле и в душе следы, свидетельствующие о кровавом ужасе войны, перестал быть яростным фанатиком, считающим, что абсолютно всем Тварям не место в этом мире. И это правильно. Нельзя судить кого-то лишь за то, что его сородичи едва не разорвали тебя на лоскуты.
Несмотря на хорошую погоду, улица была пуста. Горожане предпочитали проводить это время в парках, скверах или прогуливаться вдоль бесконечных лавок улицы Тихих Шагов.
Его собственные шаги гулко отзывались эхом, и, казалось, что город вымер в одночасье, а Капитан – это всего лишь неприкаянный призрак, сиротливо бродящий по тем местам, где когда-то был счастлив.
Сколько длится первый акт? Он бы знал, если бы не кошка. Хотя нет. Мэри ведь говорила, что он почти сразу заснул, не дождавшись появления на сцене главной дивы «Одинокого трубадура». И второй вопрос: зачем он здесь? Что делает на этой улице? Как отреагировала его команда, когда он закрыл дело по указке Шейка?
И закрыл ли?
Проклиная кошку, Капитан поднял глаза к небу, пытаясь заставить себя оставаться спокойным. Пусть все идет как идет. Он ничего не может изменить, а значит, остается только смириться с тем, что он не лучше слепого котенка, тыкающегося в стенки коробки, из которой нет выхода.
– Дяденька, подайте, пожалуйста! – пропищали у него за спиной.
Капитан обернулся. Перед ним стоял пацан лет шести, закутанный в такие убогие лохмотья, что назвать это одеждой можно было только при наличии буйного воображения.
Паренек, увидев страшные шрамы на лице «дяденьки», не на шутку перепугался. Его маленькие плечики затряслись, протянутая было для подаяния рука исчезла под тряпками, а глаза карапуз и вовсе зажмурил.
– Вы меня только не бейте, дяденька, ладно? – проверещало это малолетнее чудо.
Капитан опешил. Нет, он уже привык, что не все могут смотреть на его израненную рожу без содрогания, но такой откровенный страх видел впервые.
– Малец, успокойся, – растерянно произнес он. – С чего мне тебя бить? Эй!
Наклонившись над мальчишкой, он сунул было руку в карман сюртука, чтобы достать пару мелких монет, но его грубо прервали.
А точнее – прервали пацана, продолжающего тихонько попискивать с самым несчастным видом, что не мешало ему тянуть свои ручонки к другому карману Капитана.
Появившийся будто ниоткуда Томас, грубо взял мальчика за ворот и хорошенько встряхнул.
– Дурак, – обращаясь к малолетнему воришке, сообщил он. – Такие фокусы следует делать в толпе. Видишь, у клиента сюртук топорщится? О чем это говорит?
– Я не заме-е-етил! – проревел пацан. – Отпусти, дядя Томас!
– Передай матери, что я к ней завтра зайду, – велел шакал.
– Не надо! – кажется, сейчас мальчишка испугался по-настоящему. – Она ж меня ремнем опять! Дядя Томас, я больше не бу-уду-у-у! Ну хотите, я вам завтра парного мяса принесу из лавки Шегеля?
Томас поджал губы и бросил опасливый взгляд на дымящегося от ярости Капитана.
– Хочу, – коротко обронил он. – Только свежее не тяни. Не надо парного, слышишь?
– Ага! – голова мальчишки дернулась, словно шакал держал за шкирку фарфорового болванчика.
– И сними эту дрянь!
Мальчуган снова кивнул. Стоило Томасу отпустить его, как он снял верхнюю часть лохмотьев, под которыми оказалась, пусть и ветхая, но приличного вида рубашка, сунул неопрятный комок под мышку и был таков.
Повисло недолгое молчание. Капитан внимательно смотрел на вора, отмечая и усталый вид, и потрепанное
