Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф
Или я себя накрутила, или хвостатый чувствовал подмену, но никак не находил ей объяснения. Почему кошка в теле человека, а человек — в кошке.
— Мяу, — сказал Маркиз. Не требовательно, не важно. А так… по-свойски. Мол, привет, сестра по несчастью.
— Мрр, — ответила я, и сама удивилась тому, как естественно это прозвучало. Хотя, признаться, чувствовала себя при этом глупо. Хорошо, что кроме Муськи и Маркиза никто не знал правды.
Маркиз кивнул (мне не показалось, он и правда кивнул!), спрыгнул на землю и улёгся у лавочки, положив голову на Мусины ноги.
Волков смотрел на это с явным изумлением.
— Он обычно не… — начал он, но Маркиз уже мурлыкал, закрыв глаза, и было очевидно, что он никуда не собирался уходить.
— Ему нравится, — объяснила Муся. — Здесь хорошо. Коты это чувствуют.
— Вы говорите так, будто сами кошка, — усмехнулся Волков, присаживаясь рядом с Муськой.
Я наблюдала за этой картиной, и внутри всё сжималось от какого-то странного, щемящего чувства. Моя кошка, моё тело, мой начальник, его кот. Все сидят на лавочке, смотрят на уток, и это так… правильно. Так естественно.
Как будто всегда должно было быть именно так.
— Ваша колонка, — сказал Волков, глядя на воду. — Я прочитал её.
— И? — спросила Муся, а я затаила дыхание.
— Это лучшее, что вы написали, — сказал он просто. — В ней есть жизнь. Не сухое описание, а чувство. Я вчера перечитал три раза.
— Три? — удивилась Муся.
— Четыре, — признался он, и, кажется, его уши порозовели. — Маркиз сидел рядом, слушал. Создавалось впечатление, что ему тоже понравилось.
— Коты любят, когда говорят про них, — авторитетно заявила Муся.
— Там не было про котов, — улыбнулся Волков.
— Нет. Но про место, где хорошо. А в таких местах и живут коты. И не только. — Она кивнула в сторону пруда. — Вот эти утки, например. Они тоже знают, где хорошо. Им не надо ничего объяснять.
Волков посмотрел на уток, потом на Мусю, потом на меня. Я сидела, стараясь выглядеть как можно более естественно как для кошки, но внутри у меня всё пело.
Четыре раза.
Он перечитал четыре раза.
И сказал, что это лучшее, что я написала.
— Кристина, — вдруг сказал Волков, и я вздрогнула, потому что он обращался к Мусе, но смотрел на меня. — Вы странно изменились в последнее время. Я не могу объяснить. Вы стали словно другой. Свободнее, что ли.
— Это кошка научила, — серьёзно ответила Муся, и я мысленно застонала.
Стоило расслабиться, как Муська снова и снова выдавала нечто настолько нелепое, что мне становилось стыдно.
Но Волков, кажется, принял всё за шутку, потому что лишь усмехнулся.
— Тогда может мне стоит завести вторую? — сказал он. — Для полного счастья.
— Одного Маркиза хватит, — вдруг возразила Муся, и мне почудился отголосок нетипичных эмоций от моей кошки. Ревность?! — Он у вас очень важный. Не стоит его злить.
Волков хмыкнул и улыбнулся.
— Мне кажется, он бы с вами согласился.
— И правильно кажется, — кивнула Муся. — Кошки всегда знают, что им нужно.
Мы посидели ещё немного. Маркиз дремал у Мусиных ног, иногда просыпаясь, чтобы проводить взглядом пролетающую мимо птицу. Волков смотрел на закат, и его профиль на фоне розового неба казался мне таким загадочным и красивым.
Не строгим, как у сурового начальника, а просто красивым.
Немного уставшим.
И таким домашним.
— Мне пора, — сказал Александр Сергеевич чуть позже, поднимаясь. Маркиз нехотя открыл глаза, потянулся и встал. — Маркизу пора ужинать.
— И нам, — кивнула Муся, подхватывая меня на руки.
Мы пошли к выходу из парка вместе. Молча, но без какой-либо неловкости.
Просто рядом.
Маркиз шёл чуть впереди, гордо выставив хвост трубой, иногда оборачиваясь, чтобы проверить, не потерялись ли мы.
— Знаете, — сказал Волков, когда мы уже вышли за ворота. — Я рад, что встретил вас. Сегодня. И именно здесь.
— Я тоже, — ответила Муся, и я была с ней согласна.
— До завтра, — кивнул начальник и направился в другую сторону, подхватив на руки Маркиза. Кот выглянул из-за плеча хозяина, посмотрел на меня и подмигнул (теперь уж точно, не показалось!).
— Ну что, — спросила Муся, когда мы снова остались одни. — Идём домой?
— Идём, — сказала я, и вдруг поймала себя на том, что опять мурлычу.
Громко, настойчиво. И не в силах остановиться.
— Слышу, слышу,— улыбнулась Муся, прижимая меня к груди. — У тебя получается.
— Получается, — согласилась я. И добавила, уже про себя: “Кажется, я начинаю понимать, что такое любить себя. Это когда позволяешь себе быть счастливой. Даже если не понимаешь, за что. Даже если кажется, что не заслужила. Просто позволяешь”.
Дома нас ждал чай, конфеты в шуршащих обёртках и новая идея для колонки. Я знала, о чём буду писать. О местах, где можно встретить того, кого не ждёшь. О лавочках, где вдруг оказывается, что ты не одна. О котах, которые понимают больше, чем люди.
И, кажется, впервые за долгое время я не боялась. Ни завтрашнего дня. Ни понедельника. Ни того, что мои тексты кому-то не понравятся. Я просто… жила. И это было главное.
Глава 11. Границы, кошки и одно неожиданное приглашение
Глава 11. Границы, кошки и одно неожиданное приглашение
Утро следующего дня в офисе началось с того, что Лера принесла кофе.
Не одну чашку, — себе, — как обычно, а две. Вторую она молча поставила на стол перед Муськой, и в её взгляде я заметила что-то новое. Не привычное снисходительное «ты наша странная, но ладно», а что-то вроде… уважения?
— Твою колонку вчера мама читала, — сказала Лера, опираясь на край стола. — Сказала, что давно не видела такого тёплого текста. И что теперь хочет съездить на тот пруд.
Муся подняла на неё глаза.
— Пусть едет. Там правда хорошо.
— Я и сама подумала, — кивнула Лера. — Может, в выходные сходим?
Они обменялись улыбками, и я вдруг поймала себя на мысли, что смотрю на это с лёгкой, но отчётливой
