Пересмешник на рассвете. Книга 2 - Дмитрий Геннадьевич Колодан

и решил, что с него хватит. Но благословенное беспамятство продлилось совсем недолго, не дольше пары минут. Потому что когда Киршоу очнулся, глаза все еще жгло, и он тут же, едва ли осознавая, что делает, принялся тереть их пальцами – только бы хоть немного избавиться от боли. Тер и тер и рыдал от того, что ничего у него не выходит.

Но именно слезы ему и помогли. Капля за каплей они вымыли едкий сок – может, не окончательно, но боль унялась, и к нему даже начало возвращаться зрение. Мир перед глазами расплывался и дрожал, словно бы он смотрел на него сквозь заливаемое потоками воды стекло. Но он хотя бы что-то видел, и это было самое главное.

Постепенно до его измученного разума стали добираться и другие мысли. В первую очередь – осознание того факта, что он все еще жив. Он дышит, он чувствует боль, он… Киршоу попытался пошевелить сперва одной, а затем и другой ногой. Он может двигаться! Он жив… Он все-таки упал, свалился с этой жуткой стены, но кусты внизу действительно смягчили падение, и тут, очевидно же, не обошлось без вмешательства святого Лиона. Да, жесткие и колючие ветки не пуховая перина. Но кто сказал, что должно быть легко? Путь веры – это путь страданий. А теперь нужно выбираться отсюда. Не для того святой Лион спас его, чтобы он прохлаждался, лежа в кустах под мелким дождичком.

Киршоу перевернулся на живот и на карачках пополз прочь от здания больницы. Он вновь обратился в улитку, которая, хотелось на это надеяться, свое отлетала. А через какое-то время политик нашел силы и на то, чтобы подняться на ноги.

Шатаясь как пьяный, Киршоу двинулся вдоль стены больничного корпуса. Он шел и думал о том, как же ему хочется пить. Странная и неуместная мысль после всего, что ему пришлось пережить, но дорого бы он отдал за стакан… свежего молока?

Киршоу остановился и уставился на грязный автофургон, стоящий у стены. Грязный-то грязный, но надпись на борту читалась отчетливо: «Свежее молоко». Киршоу судорожно сглотнул. Похоже, святой Лион взялся за него всерьез, раз стал отвечать на его молитвы прямо и недвусмысленно. Свежее молоко… Киршоу как зачарованный двинулся к автомобилю.

В этот момент двери кабины распахнулись, и из машины выскочили двое – здоровенные бугаи, по виду так настоящие бандиты из Мон-Флер. В другой раз при виде подобной парочки Киршоу бы точно струхнул. Но сейчас… Это были настоящие, живые люди, а не какие-то там Президенты. И Киршоу устремился им навстречу, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Люди, живые люди, они… они ему помогут. Их самолично послал к нему святой Лион Фринский.

– Эй! Смотри! Еще один выблядок! – выкрикнул один из громил и взмахнул чем-то вроде кривого обрезка трубы.

– Вроде бы этот какой-то другой, – отозвался его приятель и шагнул вперед, постукивая по ладони разводным ключом. – Плюгавый какой-то и на Президента совсем не похож.

– Да какая, бля, разница? Все они тут одним миром мазаны.

Громилы двинулись ему навстречу, обходя его с двух сторон. Киршоу остановился. Он все еще улыбался, но в груди зашевелилось неприятное чувство, что что-то пошло не так. То, как приближались к нему эти люди, – это было неправильно. То, как они на него смотрели… Должно быть, это потому, что он им не представился и они не знают, кто он такой?

Политик открыл рот, он хотел сказать: «Моя фамилия Киршоу. Я член Совета Республики». Но в этот момент он заметил ноги, торчащие из-за колеса фургона. Сперва только ноги, но потом увидел и грузную фигуру Президента Республики, и его расплывающуюся физиономию, выглядывающую из-под автомобиля. Взгляд Президента был пустой, но толстые губы едва заметно двигались. И Киршоу как загипнотизированный начал за ним повторять:

– Цветение и Порка. Только Порка сможет приблизить эру грядущего…

– Ну точно из этих! – воскликнул громила с трубой. – Кончай его, пока его дружки не набежали.

– Сваливать нужно отсюда. Вот чую, за эту работу нам не заплатят.

– И то верно. Да и хрен с ним. Для нас работа всегда найдется.

А потом тяжелый разводной ключ опустился ему на затылок, и больше Лайонель Киршоу, член Совета Республики, ничего не услышал.

Глава 98

– Самое смешное, Орешек, – вещал Сильвия, – что в детстве я мечтал стать лесорубом! Можешь себе представить? И кто бы мог подумать, что моя мечта осуществится?

– Не понимаю. – Клара тряхнула челкой. – Что в этом такого? Лесоруб – достойная и уважаемая профессия.

Она стояла, не спуская глаз с извивающейся зеленой стены, и старалась дышать так, как учил ее Беркуччи: глубокий вдох и выдох на три счета. Но хваленая дыхательная гимнастика не помогала. Сердце трепетало в груди, пальцы дрожали, и, как она ни старалась, держать себя в руках не получалось. Она нервничала, ей казалось, что они впустую тратят время – топчутся как бараны перед этой стеной и ничего не делают для спасения Дафны и всех тех, кто находится по другую сторону. И что хуже всего, она ведь понятия не имела, что там происходит. Из-за переплетения лиан доносились хлюпающие звуки, но ее фантазии не хватало, чтобы представить, что именно способно их издавать. Клара запретила себе об этом думать, но не думать не могла.

Вторник, а с ним Флип и Раймон, ушли на поиски топора целую вечность назад и как сквозь землю провалились. И, неспособная терпеть и ждать, Клара уже готова была наброситься на проклятую стену с навахой. И плевать на то, что от ее оружия в этой схватке никакого толка.

Сильвия, видя, в каком она состоянии, пытался отвлечь ее разговорами: должно быть, понимал, что если она сорвется, то удержать ее он не сможет. Впрочем, его бессмысленная болтовня не столько отвлекала, сколько бесила. Клара едва сдерживалась, чтобы не завопить.

– Ха! – сказал толстяк. – Может, у вас в горах так и есть, а здесь даже лесов настоящих нет. Все повырубали еще при моем прапра… В общем, каком-то там деде.

– Зачем? – спросила Клара, дрожа, как струна после особо звучного аккорда. Ей казалось полнейшим безумием вести сейчас подобные разговоры, но, может, Сильвия прав? И если мир сошел с ума, единственный способ сохранить рассудок – притвориться, будто ничего особенного не случилось?

– Да кто ж его знает? У этих моих родственничков через одного была каша в