Шаг вперед, два шага назад. Часть 1. Чудовище - Маруся Хмельная

– Вы бы тогда прошли мимо, да? Если бы эти придурки к вам не пристали? – не то чтобы меня волновал этот вопрос все эти годы, ответ я на него знала. Но мне хотелось услышать это от него.

– Что? А, да, конечно. Зачем мне было встревать? Чтобы тебя спасти? Мне было всё равно, что у вас там происходит. И ты это поняла, раз не стала звать на помощь, да? Умная девочка. А как ты поняла? Также по глазам? – он усмехнулся.

Я кивнула. Он покачал головой.

– Надо что-то с ними делать… Ну прости, детка, ты, наверное, думала, что я герой, типа супермена там, человек со сверхспособностями, который стоит на защите слабых и угнетённых, – он тихо засмеялся, только глаза у него оставались всё такими же безжизненными, – но это не сказки, это жизнь. Я просто… – он замолчал, запнувшись.

– Чудовище, – закончила я за него.

Странно, но он не злился, не рассердился. Мне показалось, что он даже испытал облегчение от того, что я это сказала.

– Да, именно так, – подтвердил он. – И тебе лучше держаться от меня подальше и не попадаться на глаза.

Я выбежала из туалета и бежала, не помня дороги, до самого дома. Несколько дней я опять провела в паническом страхе, как восемь лет назад. Я почти не спала, мне снились кошмары. Но работа и хлопоты сделали своё дело, я почти успокоилась. И пыталась принять, что в мою жизнь вошло что-то новое, чуждое мне, пугающее, но уже неотвратимое.

Нина и Стас пытались до меня дозвониться, но я не брала трубку. Чтобы они не беспокоились, написала смску, что всё хорошо, но пропал голос, поэтому не могу говорить.

Как только я вышла на работу, тут же заскочила Нина.

– Ты выздоровела? У тебя всё хорошо? – пригляделась она ко мне, выискивая симптомы болезни.

Я кивнула, схватилась за горло и выдавила:

– Да, лучше. Но горло ещё болит, трудно говорить.

– Лимон ела? Ромашкой поласкала? Водкой с солью протирала? – накинулась она на меня.

– Да, и вот я, видишь, уже на ногах, – успокоила я подругу.

– Для голоса – гоголь-моголь, молоко с мёдом, тёплый коньяк.

– Угу. Коньяк с лимоном как раз, одним махом все болезни, – улыбнулась я.

– Да вообще, универсальное средство: и для нервов расслабон – все болезни от стрессов, и просто приятное лекарство, – она заговорщицки подмигнула: – Давай? По стопочке?

Услышав про нервы и стрессы, я подумала, почему бы нет? Мне не помешает расслабиться. Достала из шкафа всегда имеющуюся на всякий случай бутылку для клиентов, попросила Жанну принести рюмки и закуску.

Когда за Жанной закрылась дверь, Нина проводила её взглядом и заметила тоном, которым обычно приглашают развить тему и посплетничать:

– Красивая деваха, да?

– Конечно, а как иначе? Секретарь – лицо компании.

Нина взяла рюмку. Коньяк заплескался на свету расплавленным тёмным золотом.

– Да ты погрей-погрей, – посоветовала она мне. – Вот и лимончик. Пососи потом. Твоё здоровье! – и сделала глоток. Зажмурилась. – Эх, хорошо. Тепло разливается. На улице английская морось с туманом, у тебя французский коньяк и секретарь с красотой знойной испанки.

– А лимон не знаю откуда. В Абхазии растут? Или из Турции всё же?

Нинка сначала сердито стрельнула глазами, потом расхохоталась.

– Сейчас как запущу чем-нибудь! Тебе повезло, что ты болеешь.

– Если есть что говорить, рассказывай. Мне трудно поддерживать беседу о красоте Жанны, у меня горло болит. К тому же не люблю судачить о своих сотрудниках. У неё кривые ноги, плоская попа и глубокие морщины – ты же не это хочешь услышать?

– Могла бы вежливо поддержать беседу, подруга называется, – буркнула обиженно Нина.

– Подругам не надо устраивать танцы с бубнами, прежде чем что-то сказать, – парировала я. – Что с Жанной?

– Она с кем-то встречается?

– Если и да, то я об этом не знаю. Насколько я знаю, нет. Или она тщательно скрывает. Так кто же он? Я должна щипцами из тебя всё вытягивать?

– Я видела её со Стасом.

Я подняла брови вверх. Ну что ж…

– Ну и что? Они оба свободны. Стас так точно. Но спасибо что предупредила.

– Он козёл, Аня. Она твоя подчинённая!

– Не думаю, что он это специально, – мягко заметила я. – Знаешь, иногда так шваркнет по голове, что тут уже не важно кто и что. Может, это любовь?

По промелькнувшей гримасе на лице Нине, было видно что она об этом думает. Но от крепких слов воздержалась, вполне интеллигентно заметила:

– Почему ты его всё время защищаешь?

– Потому что ты на него всегда нападаешь.

– Он не оставляет выбора. Он держит тебя на поводке, дергая за шлейку, чтобы ты далеко не убежала, а сам встречается с другими. Не уверена что Жанна у него одна.

– Никто меня на поводке не держит, не придумывай, – обиделась я.

– А зачем он за тобой ухаживает, зачем просит вернуться? Открыто бы встречался с Жанной.

– Так они и не прятались, раз ты их увидела. И вообще, мало ли по какому поводу они могли встретиться? Да миллион на самом деле.

– Например?

– Например, это могло касаться каких-то общих знакомых. Она могла к нему обратиться и как к журналисту – он ведь часто бывает в офисе. Может, ей понадобилась информация. Помощь какая-то.

– Или она следит за тобой и докладывает ему.

– Э-э, постой, о чём ты? Зачем ему следить за мной на работе, я что, устраиваю тут пятничные оргии или тематические вечеринки? К тому же всегда есть телефон. Встречаться для этого не надо.

– Ну может кому-то одному из них этого очень хочется, чем не повод для личной встречи. А у тебя телефон не прослушивается?

Я покосилась на телефон на рабочем столе.

– Мой – да. А Жаннин – вряд ли, не думаю. Ничего интересного в разговорах в приёмной нет. К тому же есть мобильный! – я потрясла перед Ниной своим мобильником. – Ты лучше скажи, как они себя вели в невербальном общении, от этого и надо плясать.

– Я видела её в его объятиях, но были ли они любовными, дружескими или это было утешение – зуб не дам. Лица плохо видела.

– Вот видишь, поэтому давай не будем спешить с выводами, пока ситуация не прояснится. К тому же Стас вряд ли бы стал прилюдно обниматься, когда все знают, что он хочет меня вернуть. Кто-нибудь бы тут же донёс, – сказала я и прикусила язык.

Нинка поперхнулась и зло на меня посмотрела. И я затараторила, чтобы она не зацикливалась:

– Надо с ним на свидание сходить,