Шаг вперед, два шага назад. Часть 1. Чудовище - Маруся Хмельная

мы на самом деле давно не говорили по душам. Может, он сам всё расскажет.

– На презентации «Непознанного» он представил тебя Боровскому как свою девушку. Интересно почему? – агрессивно поинтересовалась она.

– Ладно, давай оставим эту тему. По второй, за нас, красивых, – наполнила я наши рюмки.

– Все мужики – животные, – попеняла Нина, а я вздрогнула.

Рюмка чуть не выпала из рук, несколько капель коньяка расплескались на юбку. Я схватила салфетку и вытерла.

– Солью засыпь, потом отстираешь, – посоветовала Нина.

– Да ладно, юбка тёмная, а я скоро уже домой, – махнула я рукой. – Кстати, про презентацию. Ты долго там ещё была? Чем всё закончилось?

Глава 8

– Ой, умора, – оживилась Нина и начала рассказывать, какие казусы случились, когда люди уже перебрали кровавой Мэри.

Кто-то испугался в полутьме официанта-вампира, кто-то приставал к ведьмам, чтобы они ему предсказала будущее, кто-то заляпался искусственной кровью, щедро разлитой в зале, и тем самым напугал свою супругу.

– Но героем вечера, вернее следующего дня стал Леонов. Он так нажрался, что отрубился в гробу, никто и не заметил. А он очнулся под утро, и его чуть кондратий не хватил. Прикинь, просыпается мужик с похмелья утром в гробу, – Нинка весело захохотала.

– Да уж, веселье, – мне было не смешно, и теперь я понимала, почему мне пеняли на отсутствие чувства юмора.

– Да ладно тебе, – махнула Нинка рукой, – над ним весь город потешался. Он и сам потом смеялся. Теперь всем как байку рассказывает.

– Из склепа, – не удержалась я.

Нина хмыкнула и допила залпом остаток коньяка.

– Только Ерошкина накаркала, мол, плохая примета, умрёт в этом году. Но она странная, ты знаешь. Никто не обратил внимания.

У меня мороз по коже прошёл. Ерошкина, конечно, дама странная, и есть с чего, но моё сердце тоже кольнуло от какого-то плохого предчувствия. Не люблю я этих шуток, наверное, с атрибутами смерти и нечисти. Зачем шутить с тем, что по сути не является предметом для смеха и шуток? Это как если предлагаешь тёмным силам поиграть, и тоже пошутить в ответ. Только вот вопрос, кто будет смеяться последним. Хэллоуин всё-таки не мой праздник.

Или я такая трусиха стала из-за того, что со мной случилось?

Про зверя было и страшно и интересно услышать. Посмаковав последние глотки обжигающего напитка, и наслаждаясь послевкусием дубовых и шоколадных ноток, я всё-таки решилась:

– А что там с Боровским? Чем всё закончилось, кто-нибудь отхватил-таки этого мачо-брутаччо? – спросила я шутливо-наиграно.

– Ой, он ушёл где-то через полчаса после тебя, так что все обломались. Он со всеми увиделся, парой слов перебросился, с кем не был знаком – познакомился, и отбыл восвояси. Такой вот загадочный и недосягаемый, – Нина налила себе очередную рюмку и отпила глоток уже без тоста. – Ничего коньяк, – похвалила она. – Мягкий такой.

– Угу, – подхватила я, – только голова потом будет болеть жёстко.

– Да ладно тебе, как бабка старая, – упрекнула меня Нина, и я улыбнулась. Она вернулась к теме: – Кстати, знаешь, ходят такие слухи что у них чего-то там с Викой Граниной.

Нина посмотрела на меня выжидательно, приглашая обсудить эту новость. Вика Гранина у нас была известной личностью, слава которой бежала впереди неё. Дочь сестры губернатора, которая разошлась с её отцом ещё когда Вика была совсем ребёнком. Отчим занимал не последнее место в администрации края. Она была очень избалована матерью и дядей. У того было два сына, и Вика ему была как дочь, он в ней души не чаял. А потому Вике у нас позволялось всё.

Все капризы исполнялись, все проказы прикрывались. Журналистам она была как кость в горле – много что можно написать, и в то же время ничего плохого. Только светлый, почти комсомольский образ. Всё остальное из издания изымалось до выхода статьи. Вика была ещё той оторвой. Но я ей больше симпатизировала. Умная, энергичная, безбашенная, могущая себе позволить любую выходку – где-то мне этого не хватало самой, и может, я немного завидовала этой беззаботности.

Хотя нельзя не отметить, что из-за того что её сильно баловали, её иногда заносило. Она не была беспринципной и злой, но у неё начисто отсутствовала критичность по отношению к собственным поступкам и персоне. Ей бы немного вставить мозги на место, подержав какое-то время в ежовых рукавицах, она бы стала отличной девчонкой и завоевала сердца всех. Но на это надежды не было. Если она сама не остановится, превратится в эксцентричную самодурку.

Кстати, в своё время у них был яркий роман со Стасом. Я тогда очень переживала, потому что в то время мы с ним как раз сближались, и у меня к нему пробивались первые ростки чувства. Но в наше робкое и постепенное сближение, вихрем, как ураган, ворвалась Вика, и отодвинула наш роман со Стасом во времени. Почти на год. Потом они расстались, и потрёпанный и израненный Стас, как кот, после мартовских гуляний, восстанавливался и зализывал раны со мной.

Но Вика, как сегодня выразилась Нина, но по отношению Стаса ко мне, держала его, как и всех бывших возлюбленных, на поводке. Время от времени она их дёргала, видно, предаваясь ностальгии, или просто самоутверждаясь, и те, по первому зову мчались в её объятия. Такая вот роковая Виктория. И тем не менее, не знаю почему, ненависти у меня к ней не было. Хотя мы с ней ни разу не сталкивались нос к носу, и какие чувства у неё были по отношению ко мне, я не знала. Впрочем, я не была и уверена, что она знает о моём существовании, хотя мы пересекались и не раз. Как и с тысячей других людей.

– Что ж, я не удивлена, – заметила я. – Вряд ли бы Вика пропустила такой экземпляр, и Боровскому удалось избежать её внимания.

– А я не верю, – заявила Нина. – Парень ещё осмотреться в городе не успел, а уже якобы сделал выбор. Он не из тех, ну, играй-гормон, которые. Что-то мне сдаётся, он нас всех, заинтригованных, ещё поматросит со своим выбором. Я так точно запаслась попкорном и уселась в первом ряду зрительского зала.

– Чой-то зрительского? – подивилась я. – А принять участие в боях за альфа-самца?

Я сымитировала руками боксёрские движения на ринге.

– Если шанс мне представится, будь уверена, я его не упущу, – подмигнула она. – Но что-то сдаётся мне, что я не в той весовой категории.

– Может и к лучшему? Зачем тебе мужик, которого всю жизнь надо охранять от соблазнов? Его и одного никуда не отпустишь