Шаг вперед, два шага назад. Часть 1. Чудовище - Маруся Хмельная

бриллиантовые вместо пуговиц! Нина, много у тебя знакомых мужчин, носящих запонки?! Так вот, Нина, я бы бежала от этого парня за тридевять земель, пока не поздно. И постаралась с ним больше никогда не встречаться.

Нина хмурилась, а я уже пожалела, что начала эту игру. Не хватало ещё втянуть подругу. Зная её упёртость и журналистскую дотошность, если она начнёт копать под него… Она же может оказаться в опасности!

– Но это ведь не всё? Тебе не нравится в нём что-то ещё?

– Самое главное, Нина, это глаза. Мне не нравятся его глаза. Я в них вижу только жестокость и пугающий холод. И меня удивляет, что этого никто не видит.

Нина пожала плечами.

– Глаза как глаза. Завораживающие, насмешливые, требовательные. Ты перегибаешь палку.

Я вздохнула с облегчением. Пусть так и будет. Ни к чему лишний подозрительный интерес Нины к нему. Но сейчас в опасности была я. Если он меня увидит, если он меня узнает…

Мне хотелось бежать без оглядки. Сорваться, как лань, чуя приближение охотника. Но так я выдам себя сразу же. Он же сам зверь, он же сам охотник. Он тут же учует добычу. Мне надо уйти незаметно. Я подумала как мне лучше обставить свой уход, Нина крепко держала меня под руку.

И тут, словно, почуяв мой страх или недоброжелательный посыл, Боровский, ну уж буду так его называть, всё лучше, чем чудовище, повернулся в нашу сторону, и мы встретились глазами. Я снова вздрогнула от пронзившего меня ужаса, но быстро взяла себя в руки, надеясь, что он не заметил. На лице его не дрогнул ни один мускул, я не поняла, узнал он меня или нет.

Он был уже совсем рядом, я искала пути отступления, как возле нас возник Стас и, схватив меня под свободный локоток, продвинул прямо к Боровскому.

– Александр, вы ещё не знакомы, это Анна Петрищева, моя девушка…

Я чуть не поперхнулась от его слов, недоумённо уставилась на Стаса, забыв даже про свой страх. А Нина влезла:

– Бывшая!

Стас недовольно на неё посмотрел и повернулся к Боровскому.

– У нас небольшая размолвка…

– Понимаю, – со снисходительной улыбкой кивнул Боровский и посмотрел мне в глаза.

В этот раз, я хоть и была ни жива ни мертва, но совладала с испугом, повторяя про себя как мантру: мы среди людей, мы среди людей… не убьёт же он меня при всех. И даже смогла выдавить лёгкую улыбку.

«Может, он меня не узнал? – с затаённой надеждой думала я. – Ведь он видел меня как я его – всего пару секунд». «Но ты-то его узнала!» – вступил голос в диалог. И сердце снова затрепыхалось от страха.

– Александр Боровский, – представился он и протянул руку, – можно просто Алекс.

Я заставила себя снова улыбнуться и пожать ему руку. Ожидала что дотронусь до ледышки, и снова вздрогну, но рука была на удивление тёплой.

– Очень приятно. Я о вас уже наслышана. Вы недавно приехали, но уже успели обаять всех мужчин и очаровать всех женщин нашего города.

Я старалась вести себя как ни в чём не бывало. Он усмехнулся.

– Это было несложно.

Прозвучало это как-то хвастливо, он сам это понял и поправился:

– Немного обаяния, много денег, пара анекдотов, несколько комплиментов, одна улыбка – и все двери перед тобой открыты.

– Не скромничайте, ещё вы привлекательны. И, что немаловажно, холосты! – это влезла Нина.

Боровский с улыбкой учтиво кивнул, а Стас, скуксившись, представил Нину.

– А это Нина Пуговкина, подруга Ани, и заноза в заднице многих порядочных людей.

– Ты ведь не себя имеешь в виду? – язвительно поинтересовалась Нина и, обернувшись с улыбкой к Боровскому, кокетливо сказала: – А также журналист конкурирующей Стасу газеты.

– У меня нет конкурентов, – процедил Стас сквозь зубы. – Так, девочки, отходите, я представлю Александра нашему уважаемому Загоскину Виктору Сергеевичу, – и тихо пояснил всё ещё улыбающемуся нам Боровскому, – председателю законодательного собрания.

Они пошли дальше. Мы проводили их взглядом.

– Нет, ты видела! – возмущалась Нина на поведение Стаса. – Даже слова не дал вставить. Я молчу уже об оскорблениях! А тебя? Представить своей девушкой. Каков нахал, а! Это специально показать свои права на тебя перед Алексом. А тот был не против ещё поболтать с нами…

Я невесело усмехнулась – для Нины Боровский уже Алекс. Я наконец-то нащупала в сумочке телефон, и он разразился громкой трелью. Я скорее выхватила его, взглянула и извинилась перед Ниной:

– Я сейчас.

Я сделала вид что говорю по телефону и отошла. Вернувшись, сообщила, что мне пора домой.

– Что-то случилось?

– Ты же знаешь, у нас дома постоянно что-то случается. Но мне правда пора. Боровского я посмотрела, познакомились. Он мне не понравился, да и Стас всё равно не дал бы с ним сегодня пококетничать. Так что вся надежда на тебя, – я с улыбкой чмокнула её в щёку.

– Тебя проводить?

– Да что ты, не надо! А то ещё упустишь свою добычу. Наслаждайся.

Я почти бегом направилась к выходу, чуть задержавшись в гардеробной. На выходе ко мне скользнула тень.

Боровский – а это был он – схватил меня под локоток и утащил в туалет. Запер дверь, и грозно нависнув надо мной, требовательно спросил:

– Как ты узнала меня? Я с того времени сменил внешность.

Глава 7

Конечно, я могла невинно спросить, о чём это он, но под его взглядом играть в дурочку желание отпало.

– По глазам, – мой голос почему-то прозвучал виновато.

– Что глаза? Я линзы вставил! – он был очень зол. А мне было страшно, очень страшно.

– Дело не в цвете. А в том, что они у вас словно два ледяных айсберга. Холодные… очень холодно. Прямо замораживает, – как могла пояснила я.

Конечно, я могла бы сказать, что они безжизненные, бездушные, жестокие, и когда смотришь в них, словно оказываешься посреди ледяной пустыни, которая начинает поглощать и тебя, но я не стала. Не дразни зверя, гласит народная мудрость.

Он нервно хохотнул.

– Холодные… пойти погреться у кого что ли…

Он пристально посмотрел на меня.

– Боишься, да?

– Вы меня убьёте? – против воли голос и губы жалко задрожали.

– Ты же никому про меня не рассказала, и потому ещё жива, – усмехнулся он, но недобро. Совсем недобро.

– Нет, никому. И не собираюсь.

– Ну, тогда живи дальше, – он явно забавлялся моим страхом.

– Тогда зачем вы здесь? – я сама удивилась своей смелости.

– По делам. У меня здесь есть свои дела, – он хмуро посмотрел в маленькое окошко, и на какое-то время забыл