Шаг вперед, два шага назад. Часть 1. Чудовище - Маруся Хмельная

С этим страхом я жила долгое время. Два месяца я почти не выходила из дому, благо это можно было списать на подготовку поступления в институт. Но потом надо было заставить себя выйти на улицу. Первое время я постоянно вздрагивала и испуганно озиралась. А подозрительным мне казалось всё. Кто-то странно выглядел, кто-то странно отводил глаза, кто-то делал странные жесты… У меня началась мания преследования. Кругом мне виделся заговор против меня. Крыша у меня окончательно съехала, и не знаю, чем бы закончилась эта история – скорее всего дуркой – если бы однажды мне не пришлось снова пройти той же дорогой через парк.

Я дрожала как осиновый лист, я сходила с ума от каждого шороха и движения листвы, ноги подкашивались, я обливалась потом и думала, что сердце разорвётся раньше, чем я дойду до выхода из парка. Воспоминания нахлынули снежной лавиной, и похоронили под ней мой разум. Я словно очутилась в том же дне. И стала проживать всё снова.

И вот я дошла в своих воспоминаниях до появления чудовища. И я ждала его. Что вот оно сейчас придёт и растерзает меня в клочья, перед этим подавив волю свои леденящим взглядом удава. Но проходили минуты, а ничего не происходило. Не знаю, сколько времени прошло, сколько я там стояла, полчаса, час, два… Я потеряла счёт времени. Я переживала свои видения снова и снова, а ничего не происходило. И в какой-то момент меня переклинило.

Я не могу так больше жить, я не могу больше бояться. Если оно придёт, значит, придёт. Но может быть так, что оно или он успокоилось-успокоился, что я ничего о нём не рассказала. Поискал меня, не нашёл, и покинул этот город. Ведь оставаться после всего произошедшего ему тоже было опасно.

Что, если его тут больше нет?

А вдруг его поймали, убили, или он умер сам? Что, если его вообще больше нет? И тут мне пришла вообще бредовая и в то же время логичная для меня в своем бреде мысль: а что, если его вообще нет и не было? Что-то произошло тогда, но моя память поставила на это блок, придумав вот такое объяснение?

Ведь так бывает. Может, это я, придя в неистовство, их растерзала – ведь бывают случаи, когда организм в смертельной опасности выделывает такие чудеса, выдаёт такие способности, которые в нормальном состоянии спят. Вдруг я их открыла? А чтобы объяснить себе, придумала чудовище, в которое поверила.

Ведь в это поверить легче, чем в то, что я сама стала суперменом со сверхспособностями. Но эта версия долго не прижилась, позже я познакомилась со Стасом, который был увлечён этим происшествием, и ознакомилась с материалами дела. Чудовище было на самом деле.

В общем, как бы то ни было, но тогда я не то, чтобы перестала совсем бояться. Но я перестала об этом думать. Я просто жила жизнью, которую хотела до этого, словно ничего не случилось. Хотя по ночам воспоминания часто приходили ко мне в кошмарных снах. Со временем всё реже и реже. И первое время я не могла слышать ни о каких криминальных историях, потому что сразу приходили воспоминания и думы о своей ситуации, что всё могло закончиться иначе.

А занимаясь расследованием Стаса, я даже могла посмотреть на это дело отстраненно и абстрагируясь, ведь я должна была скрывать своё участие и вести себя как ни в чём не бывало. По идее, меня должна была заинтересовать эта ситуация, как и всех остальных.

И вот, спустя восемь лет, когда я почти совсем успокоилась и забыла тот кошмар, передо мной стояло то чудовище. Боровский ничем не был похож на того мужчину, что я видела в парке перед превращением – совсем другая внешность. Даже, кажется, глаза другие цветом. Но между тем, я сразу его узнала. Его глаза всё так же обдавали ледяным сковывающим ужасом, и это было не изменить никакими пластическими операциями.

Глава 6

– Вот он! Ну как? – с восхищением спросила Нина. – Правда, хорош?

– Хорош?! – изумилась я. – Да он отвратителен! Он ужасен!

Нина резко оторвалась от созерцания красоты Боровского – или как его теперь называть? – и уставилась на меня с недоумением.

– Что, не поняла? Ты про что? Я про Боровского!

– И я тоже! Он омерзительный, неужели ты не видишь?

Нина смотрела на меня недоумевающе, и я постаралась взять себя в руки. А то выгляжу как истеричка. Все от него без ума, а я несу чёрт знает что. Они же явно не видят того, что вижу я.

Но почему? Неужели внешний лоск и созданная вокруг него легенда ослепили? Затмили всем глаза?

Или всё дело в том, что я видела его чудовищем? Это накладывает отпечаток? А так он видится милым приятным человеком? Но нет. Что тогда, что сейчас, меня поразил его флегматичный взгляд, лишённый какой-либо жизни.

– Что в нём отвратительного? – нахмурилась Нина. – Ты его знаешь?

– Нет, конечно, откуда? – возмутилась я. Так, надо успокоиться. – Хорошо, я тебе объясню. Давай поиграем немного в Шерлока Холмса. Посмотрим на Боровского, что мы видим?

– Очень привлекательного мужчину, которому хочется сразу же отдаться, не дожидаясь второго приглашения, – захихикала Нина.

– А кроме этого? Серьёзно! – Нина меня сейчас просто бесила.

– Ну не знаю… Начни ты.

– Окей. Широкая бычья шея, упругое накачанное тело, мышцы рельефно выступают даже под костюмом…

– О, да-а…

– Нина! Я серьёзно! Или сейчас прекращу и уйду!

Нина опять нахмурилась и озадаченно на меня посмотрела. Кивнула.

– Ты журналист, включи аналитические способности. О чём это нам говорит?

– О том, что парень много времени проводит в спортзале, – вопросительно посмотрела она на меня.

– Окей. Очень много, да? Но он не качок, заметь. Он бизнесмен, антиквар, меценат, покровитель искусств и так далее.

– И что? – нахмурилась Нина.

– Пошли дальше. Что ты можешь сказать о его походке?

– Ну, такая, пружинистая. Осанка прямая. Грация есть.

– Вот именно. Пружинистая походка человека, который явно либо воевал, либо служил в органах какое-то время, то есть походка человека, знакомого с опасностью. Но при этом нет выправки военного. Он явно не стоял в строю и не вышагивал, чеканя шаг на учениях.

– Ну? – нахмурилась Нина.

– При этом, как мы отметили, он может поддержать беседу на любую тему, умеет зарабатывать деньги, отличить экспрессионизм от сюрреализма, умело поддержать флирт и не скатиться в пошлое заигрывание. Носит рубашки и костюмы так, словно он икона стиля. У него даже запонки