Пересмешник на рассвете. Книга 2 - Дмитрий Геннадьевич Колодан

диким воплем бросилось на нее, размахивая, как потом сообразил Хавьер, жестяным ведром. Тереза была готова к чему угодно, но не к такому повороту. Заверещав, как актриса, обнаружившая мышь в гримерке, бесстрашная предводительница анархистов метнулась назад и сбила с ног фею соли, та, в свою очередь, схватилась за Флипа, а тот – за Хавьера. Чудом не попадали, как сбитые кегли. А лохматое чудище завопило дурным, но поразительно знакомым голосом:

– Прочь! А ну, пошли прочь с дороги!

– Раймон?!

Хавьер так и не понял, кто это закричал: он сам, Флип или же они хором. Но ситуация и впрямь требовала изумленных криков: лохматое чудище оказалось Раймоном Бальбоа, пусть даже и пребывал он в таком виде, в каком Хавьер и представить его не мог. Раймон будто бы прошел все круги ада, с боем выбрался на поверхность и еще дымился. Одежда разорвана в клочья, всклокоченные волосы стояли дыбом, глаза налились кровью, а лицо так перекосило, что оно практически утратило человеческие черты. И при этом он чуть ли не светился от какой-то безумной ярости и ведром размахивал, как рыцарь на поле брани размахивает мечом. От вялого, унылого, неуклюжего Раймона Бальбоа не осталось и следа. Этот факт поразил Хавьера куда больше, чем то, что они встретились там, где никак не могли встретиться.

– Пошли прочь! – завизжал Раймон, не узнавая старых друзей. – Пошли прочь или зашибу!

– Раймон! Стой!

На сей раз оклик прозвучал из-за спины отважного рыцаря ведра. И не просто оклик, а пронзительный женский крик, от которого у Хавьера заложило уши и остановилось сердце. Из всех голосов на свете именно этот он меньше всего ожидал и больше всего хотел услышать. А услышав, не поверил своим ушам. В тот момент он окончательно решил, что сошел с ума. Он так хотел увидеть Ивонн, пусть даже в последний раз… Но не зря же говорят: бойтесь своих желаний. Его желание исполнилось, и вот она стоит перед ним, в разорванном платье, с лицом в синяках, с красными глазами, опухшими то ли от слез, то ли по иной причине… Он-то надеялся, что она его утешит, успокоит, пожалеет, в конце концов, ибо из всех его знакомых только Ивонн жалела его по-настоящему. Но сейчас он смотрел на нее и понимал, что она нуждается в утешении куда больше, чем он сам. Это было обидно.

– Ивонн? Что… Да как вообще… Откуда?!

– Жив, – выдохнула Ивонн. – Жив и…

Она тряхнула волосами и решительно направилась к застывшему в оцепенении Хавьеру. У него мелькнула мысль, что самым правильным и самым безопасным решением будет рвануть отсюда со всех ног, да только пути к отступлению были отрезаны, а мышцы будто налились свинцом.

Ивонн надвигалась стремительно и неумолимо, и вскоре в мире не осталось ничего, кроме холодного блеска ее глаз.

– А… – Хавьер открыл было рот, но в тот же миг Ивонн вскинула руку и отвесила ему такую затрещину, что у него зазвенело в ушах, а из глаз посыпались искры.

– Эй! – вскрикнул Хавьер, поднимая чемодан, поскольку чутье подсказывало, что одной пощечиной дело не ограничится. – Эй! За что?!

И поскольку Ивонн уже занесла руку для второго удара, он метнулся к Сильвии в надежде спрятаться за широкой спиной толстяка. Не успел…

– За что?! – прошипела Ивонн, хватая его за ворот. – Ты спрашиваешь за что?!

– Ну да! Я… – Инстинкт самосохранения вовремя подсказал, что лучше придержать язык за зубами. Коли тебя забросило в сердце урагана, бессмысленно с ним бороться.

– За что?! Да из-за тебя я… Да меня… Да ты хотя бы представляешь… – И Ивонн захлебнулась рыданиями. Хавьер огляделся, но почему-то все его так называемые товарищи очень старательно отводили глаза. Даже анархисты из НСФ, которые, казалось бы, вообще тут ни при чем. Хоть бы кто проявил сочувствие, хоть бы кто поддержал и сказал, что ему делать!

– Ну, ну, – неуверенно сказал Хавьер и замолчал. Немного подумав, он добавил: – Ну, ну… Все это, все в порядке…

Наверное, он должен был обнять ее и как-то успокоить. Но между ними оказался чемодан с бомбой – пожалуй, самая нелепая из всех возможных преград, – и Хавьер не рискнул отбросить его в сторону.

Ивонн опустила руки и обратила к нему заплаканное лицо с опухшим носом, из которого текло. И вместо холодной, томной, искушенной и, если уж на то пошло, циничной Ивонн Ванмеер, которую знал Хавьер, он увидел хрупкую девчонку, напуганную до полусмерти. Девчонку, которая отчаянно нуждалась в его защите или хотя бы поддержке. В этот момент Хавьер простил ей все: и насмешки, и многочисленных любовников, и даже предательство. Это была его женщина, и он ее нашел, а прочее не имело значения. Так продолжалось ровно три четверти секунды, до тех пор, пока Ивонн не открыла рот и не сказала:

– Я беременна.

– Что? – задрожал Хавьер.

– Я беременна, ублюдок, – выкрикнула Ивонн. – У нас будет ребенок!

И она снова разрыдалась. Хавьер смотрел на нее и нервно улыбался. Не потому, что обрадовался новостям. Он в принципе не понял, о чем она говорит. Беременна? Ребенок? Что значат эти слова? В мире, в котором Хавьер жил до сих пор, этих слов в принципе не существовало. У нас?!

Тяжелая рука легла ему на плечо, и у Хавьера подогнулись колени. А когда он повернул голову, то увидел бородатое лицо Сильвии, ухмыляющегося во весь рот.

– Ну ты даешь, Пачкуля! Вот уж от кого не ожидал… Дрыщ дрыщом, а оказывается, вон оно как! Папашка! Поклянись, что пригласишь меня на крестины! Я такое имя крестнику подберу, все обзавидуются. Ну, или крестнице, кто там у вас будет.

– Мне кажется, – подала голос фея соли, – что сейчас не время для поздравлений.

Сказала сердито, не пряча раздражения. Ивонн тут же развернулась к девушке: очевидно, хотела сказать ей пару ласковых. Но тут же лицо ее вытянулось, кровь отхлынула от щек, и дрожащей рукой она схватила себя за шею.

– Ты?!

Фея соли с достоинством кивнула.

– Я.

– Но ты же… Ты… Тебя…

Ивонн попятилась.

– Это невозможно, – проговорила она. – Тебя не существует! Ты – мой сон! Так не бывает…

– В самом деле? Не бывает?

Ивонн всхлипнула и вновь разрыдалась, громко и сопливо.

– М-да… – протянул Сильвия. – А у твоей дамы истерика. Вполне понятно в ее положении, но ты бы успокоил ее, что ли.

– Вы пришли из больницы? – спросила Тереза. В отличие от остальных, она ни на секунду не забывала о деле. – Что там происходит, черт возьми? Вы видели?

Ивонн на нее даже