Пересмешник на рассвете. Книга 2 - Дмитрий Геннадьевич Колодан

бы неприятно: лужи под ногами отнюдь не внушали доверия, да и пахли соответствующе. Хавьер мог только надеяться на то, что хлюпает у него в ботинках, – это вода хотя бы наполовину. А искупаться во всем этом – нет уж, увольте. После такого одежду придется сжечь, а где раздобыть денег на новую?

Туннель, по которому они шли, оказался широким, как улица, с невысоким арочным сводом. При желании Хавьер мог бы в прыжке дотянуться до потолка. Но никакого желания скакать у него не было, особенно с учетом того, что сверху непрерывно что-то капало, и чаще всего – ему за шиворот.

Как объяснил Сильвия, раньше здесь был обводной канал, соединявший реку с каналом Святого Мартина, но потом, лет двести назад, канал засыпали, потом засыпали еще раз, когда сверху проложили улицу. Хавьер так и не понял, что ему делать с этим знанием. Про себя же он решил, что, когда все закончится, он найдет себе другой свободный фронт, не настолько глубоко ушедший в подполье.

Они с Сильвией шагали последними. Флип со своей девицей, сумасшедшая Тереза Аркана и даже Вторник ушли далеко вперед. О том, где они сейчас, свидетельствовало только пятно желтого света от фонаря Терезы, но фигур Хавьер уже не различал и голосов не слышал. Приходилось довольствоваться компанией словоохотливого Сильвии, которого к тому времени Хавьер успел возненавидеть.

– Знавал я одного парня, – вещал бородатый анархист, – который вздумал составить карту подземных коммуникаций. То ли книгу хотел написать, то ли банк ограбить – не помню точно. И что? Съели за милую душу.

– Крысы? – Хавьер вздрогнул и чуть не выронил чемодан с бомбой. Крыс он, мягко говоря, недолюбливал, и нелепые байки Сильвии задели его за живое.

– Да если бы! – усмехнулся толстяк. – Тигр.

Несколько секунд Хавьер только и мог, что хлопать глазами на то, как Сильвия со скорбной миной качает головой.

– Вы что, издеваетесь? – не выдержал он в итоге. – Какой, к черту, тигр? Что это за цирк?

– Вот именно что цирк, – закивал Сильвия. – Бедолага то ли сбежал из шапито, то ли его просто выкинули, потому что не могли прокормить… В общем, за недельку в наших подземельях тигр совсем оголодал и совсем одурел. Итог предсказуем. Я к чему это рассказываю: здесь, под землей, нужно быть начеку. Никогда не угадаешь, что может ждать тебя за следующим поворотом.

– Но это же полный бред! – сказал Хавьер. – Тигр в подземном лабиринте! Вы еще скажите, что он был белый.

– С чего вдруг? – не понял Сильвия. – Обычный рыжий тигр. Но я слышал, что на другом берегу есть подземное озеро, и вот там видели крокодилов-альбиносов.

Хавьер закатил глаза. Всё. Хватит с него всего этого. Всех этих баек, всех этих… Хватит.

Минут пять они шли в молчании. На большее Хавьера не хватило.

– И что с ним стало?

– С кем? – не понял Сильвия.

– С тигром, конечно же, с кем же еще?

Сильвия с громким скрипом почесал бороду.

– Кто ж его знает? Сбежал, и больше его никто не видел. Может, сдох, а может, до сих пор бродит по туннелям, ищет, кем бы подкрепиться, и ждет нас за следующим поворотом.

– Потрясающе, – проговорил Хавьер и опять погрузился в молчание.

Мысли у него были спутанные и странные и для него самого – весьма неожиданные. Хавьер думал о том, что с него довольно. К чему эти бессмысленные попытки изменить мир, начать историю с чистого листа и прочий возвышенный бред? К черту. А это новое искусство – кому оно нужно, на самом деле? Да никому, и в первую очередь оно не нужно ему самому. А нужна ему тихая, спокойная жизнь вдали от всяческих потрясений.

Решено. Когда все это закончится, он первым делом побежит на вокзал и купит себе билет. Неважно куда, главное – подальше от Столицы. Он уедет в деревню, станет разводить свиней и кур, заведет коров и будет варить сыр. В общем, заживет нормальной человеческой жизнью. Он даже будет растить эти, как там их, тыквы. Хавьер понятия не имел, на кой черт ему сдались тыквы, но в его представлениях все фермеры только этим и занимались, а чем он хуже? Ну а если он все-таки не устоит и вновь возьмет в руки банку с краской… Что ж, тогда он будет красить исключительно сараи и заборы. Вот оно, самое достойное применение его талантам, к тому же польза людям.

Если надо, он даже заведет себе жену, почему бы и нет? Крепкую крестьянскую деваху с белыми руками, которая нарожает ему дюжину ребятишек. Но когда он подумал об этом, перед мысленным взором возникло точеное лицо Ивонн Ванмеер. Странно… Его любовница – бывшая, очевидно, – никоим образом не тянула на здоровый крестьянский идеал. Для того чтобы она достигла идеала, придется ее долго откармливать. Но ничего, на свежем воздухе…

– О чем задумался, Пачкуля? – пророкотал над ухом Сильвия. – Хотя можешь не говорить. С таким лицом только о женщинах и думают.

– Нет, – буркнул Хавьер, отстраняясь. – На самом деле… На самом деле я думал о бомбе.

Он постучал по крышке чемодана.

– Тоже по-своему женщина, – понимающе кивнул Сильвия. – А уж какой у нее взрывной характер…

Хавьер даже не улыбнулся, и Сильвия обиделся.

– Эй! Вообще-то, это была шутка. Ну, каламбур. Бомба – она же взрывается, значит…

– Я понял, – сказал Хавьер. – С первого раза.

– Да? Ну… Наверное, ты прав, Пачкуля, с бомбами лучше не шутить. Это, кстати, тоже…

– Я понял!

– Ладно, ладно. – Сильвия примирительно поднял руки. – Не заводись ты так.

Он потянул себя за бороду.

– Кстати, раз уж заговорили… Ты знаешь, как с ней обращаться?

– С кем?

– С бомбой, конечно, с кем же еще.

Хавьер открыл было рот, но тут же и захлопнул. Хотел сказать, что он в курсе, но вовремя вспомнил, что бомба устроена посложнее, чем банка с краской. А пока он гадал, какой ответ не выдаст его с головой, Сильвия все понял по его лицу.

– Ох ты мать! Так это у тебя в первый раз? Ну ты, Пачкуля, даешь!

– Да я вообще не…

– Ладно, Пачкуля, не дрейфь. Если что – папа Сильвия рядом. Чем могу – помогу.

– Но…

Взглянув на толстяка, Хавьер решил, что любые слова будут излишни. К чему сотрясать воздух, тратить силы, если все равно его никто не слушает и слушать не собирается? Деревня, коровы и заборы – он будет думать исключительно о них, а прочее в этой жизни не имеет значения. Деревня, коровы и заборы…