Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин
— Не тупи! — черноволосая, нервно ковыряющаяся в отдельно стоящем устройстве, напоминающем помесь древнего радиоприемника с реактором, была перемазанной в саже и с царапиной на ухе, но не менее воодушевленной, чем напарница, — У мужиков мозги обожают прямые линии! Он добрался почти до конца Трассы на западе, а теперь попрёт до конца на восток! На кой хрен ему что-то придумывать, когда под ногами прямая линия⁈
— Ну я не знаю…
— Тебе просто ашуры последние мозги вытрахали. Ты вот когда с обычным человеком последний раз была?
— С одним?
— Ну хотя бы!
— Недели три назад. А с двумя — сегодня утром!
— Вот шлюха…
— Сама то!
Спустя пять минут, доделав прибор, от чего на нем вспыхнули голубым светом налившиеся энергией каналы, Морриган неожиданно озадачилась вслух:
— А ведь он нас может послать, когда найдем. Или удрать. Нас-то двое, а он один.
— Он и одну-то не вытянет, если разойдемся, — покивала блондинка, сдувшая с лица упавшую на него прядь волос, — А мы разойдемся. Мужик-то может…
Это была та еще задачка. Цверги, миниатюрные, красивые и очень-очень умные, были сплошь нимфоманками самого высокого пошиба. Секс для этих существ был единственным способом временно снять ментальное напряжение, одолевающее их всю жизнь. Как наркотик, только не наркотик.
— Думать будем на ходу! — решительно отрезала черноволосая, озираясь в поисках припрятанных колёс, — Сейчас надо рвать когти. Голо-пояса проверила?
— Да, образы настроены, включим, как тронемся. Всё нормально, Морри, не переживай. Тащи колеса.
Брюнетка фыркнула, отправляясь, куда её послали. Голо-пояса, способные замаскировать очень приметный вид цвергов, были техникой очень высокого пошиба сами по себе, но при этом еще и «заточенными» на гуманоида стандартного размера. Перенастроить их на компактный, почти карликовый, размер цвергов было невероятно сложно, но получилось. Теперь представительницы самого разыскиваемого вида на планете могли, при достаточной аккуратности, путешествовать и жить среди других рас. Недолго и с оглядкой, потому что износ голо-проекторов был необратим.
Возясь с машиной, девушки обменивались впечатлениями, полученными от наблюдения за бывшим полицейским, которого нашёл, спас, вылечил и одел Криндж. Заинтересовавший сначала своим экзотическим обликом, Мурхухн Виверикс быстро отвратил от себя симпатию подслушивавших цвергов, найдя на базе Фредди, а затем, напившись с очкариком и принявшись ему жаловаться на Кринджа. Слушая рассказы полицейского о том, как ехидный гигант «издевался» над ним, Морри едва удержалась от того, чтобы не подлить обоим хамам в выпивку слабительного!
А вот Бинго — не удержалась, правда, поступила в разы подлее. Блондинка, ведомая своим сумрачным разумом, нанесла нужный для прозрения состав на запасы туалетной бумаги, выделенной Мурхухну. Фредди она пожалела, тот, всё-таки, был человеком семейным, да еще и с ребенком, а вот у бывшего полицейского должен был случиться скорый многоразовый конфуз, закольцованный в круг порочного отчаяния.
Наконец, машина, внешне похожая на творение мусорных панко-байкеров, была готова. Измазанные в грязи девушки забрались внутрь и, выдохнув, переглянулись.
— Ты уверена, что мы его найдем? — очень серьезным тоном спросила Бингалена, — Назад-то дорога есть, но…
— Дави на газ, зараза! — тут же буркнула ей в ответ брюнетка, — Найдем. Главное, чтобы он не влип в такое же дерьмо, как в Риме. Не хотелось бы тащить его в Подземье. Он же там всё разнесет! Обойдемся Портом Еретиков. Звони домой, Бинго. Мы возвращаемся.
Глава 3
Развод и девичья фамилия
Как испортить себе жизнь одной фразой, преследуя самые благие намерения? Ну я же Криндж. Могу, умею, практикую. Чуткость по отношению к чаяниям ближнего своего, что может быть лучше? Что стоило мне промолчать? Да ничего, кроме опасения получить заряд в голову из огромного дробовика, пока сплю! А так, достаточно было сказать: «Да пошла ты в жопу, я сойду за тридцать километров до Перекрестка, запарила!»… и всё.
Отношение Психованной Микаэллы тут же претерпело кардинальное изменение! Полное! Абсолютное!!
— Петрович, ну иди в кабину! Мне скучно!
— Нет!
— Ну идёё-ём!
— Слышь, я щас спрыгну нахрен! Вон на тот автобус! Ацтань!
— Ну Петроович…
Ехать было нормально. Ехать было зашибись. Я спал как сурок, чесался как свинья, лежал как труп, мечтал и отдыхал душой. Когда совсем надоедало, выбирался из кабины на ходу, лез наверх, где поверх цистерн были приварены специальные мостки, а там глазел на Великую Трассу. Меня кормили, поили и немного боялись. А что теперь? Теперь эта ужасная женщина хочет разговаривать, хочет, чтобы я её развлекал, хочет, чтобы рассказывал о себе!
То есть то, что я обычно получаю от других!
— Петро-оович!
Игнорирую. Я ничего не могу рассказывать! Я мужчина с тяжелым и таинственным прошлым, моя душа закрыта на замок, а очки, которые меня постоянно просят снять, служат защитой от опознавания!
Эх…
Вздохнув, я продолжил игнорировать крики водительницы залитого спиртом грузовика, размышляя, стоит ли её покинуть. С одной стороны, машина у Психованной зверь, мы прём по второй-третьей линии под сто двадцать километров в час, с другой стороны… она меня достала до самых печенок. Третий день на исходе, а достала. Почти половину пути до Перекрестка проехали, то есть четверть маршрута. Может, связать её, заткнуть рот кляпом, да положить спать? Пару суток за рулем я выдержу, а потом ослаблю путы, да сдристну на волю-волюшку…
— Нас атакуют! — услышал я внезапно совсем иной, куда более актуальный вопль Микаэллы, тут же заинтересованно поднимаясь с нагретого металла.
Действительно, ревущий спиртовоз нагоняла троица багги, в которых щерились щербатыми ухмылками некие бородатые и неопрятные личности, которые, при виде вознесшегося на цистерне меня, принялись ругаться, орать и немножко стрелять из жутко косых пистолетов цыганской сборки. Под свист пуль и звон рикошетов, я поднял припасенный кирпич…
На Великой Трассе своеобразная защита от конфликтов и перестрелок. Никому не нужно, чтобы такая вот «дура», как наш спиртовоз, рухнула поперек дорожного движения, устроив в дикой местности дикую пробку. На такой важной артерии это буквально катастрофа. Однако, патрульные дроны и мобили Омнипола, летающие над нашими головами, не реагируют на каждый выстрел, они ищут серьезные передряги, за которые жестоко наказывают. Обстрел из пистолетов — это вообще может быть простым баловством и развлечением. Как и брошенный кирпич. Такие мелочи никого не волнуют, как и абордаж грузовиков, который, если удается, то заканчивается
