Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин
— И так — тоже не делай! — напутствовал я не особо соображающего человека, покидая его и довольно вкусное на вид животное. С миром.
Когда минут через пять козёл меня обогнул по широкой дуге, я лишь выдохнул с облегчением. Не то чтобы я такой добрый, но предпочитаю творить умышленно. Когда об меня спотыкаются случайно — в этом нет ничего интересного. Тем более, что после того, что уже натворил, пугать козлов в пустыне… ну, как-то не мой уровень.
Поход дальше стал тем еще испытанием. Пыль, камень, солнце и тысячи упырей, едущих мимо меня с комфортом. После посещения Рима, города, битком набитого цивилизованностью, места, где я ходил в пошитом на меня костюме, пил винище из бокалов и выкидывал кошек в мусоропровод, вся окрестная икебана вызывала глубокую фрустрацию моего «я». Это была дичь, дикость и полный коллапс эстетически высоких чувств.
Однако, деваться было некуда, как и спешить. Я решил, что всё-таки добегу до Перекрестка на своих двоих. Сколько тут, километров пятьсот? Херня вопрос для такого слонопотама как я! Левой-правой, левой-правой, сейчас что-нибудь поймаем и сожрём, потом где-нибудь попьем, потом полчаса вздремнем, а потом кааааак побежим!
План был хорош, а чтобы он был воплощен, я набрал в одну руку некрупных камешков, собираясь изобразить картечницу при виде потенциальной добычи. Та, как будто понимая, что сегодняшний день может стать последним, не попадалась на глаза, так что приходилось бежать дальше и дальше, нервно зыркая глазами по сторонам. Так прошёл почти час, за который я начал присматриваться к мелькающим на Трассе автомобилям с гастрономическим интересом. Ни зайчонка, ни лисички, ни коз…
…опа.
Передо мной внезапно нарисовалась картина знакомого, уже почти родного, козла, свободно скачущего куда-то вдаль. Без всадника. Куда дел⁈
А, вот куда. Сдавленные придушенные крики доносились из какой-то странной массы, весьма похожей на нескольких зомби в обносках, разрывающих кого-то на земле. Подбежав поближе, я удостоверился, что глаза меня не обманывают, это действительно странные одичавшие люди, с утробным ворчанием склонившиеся над кричащим кем-то, валяющемся на камнях. Логика подсказывала, что они дербанят человека, который умеет просить не причинять ему зла, от чего я, остро почувствовав ответственность за этого индивида, подскочил к этой кучей, принявшись отвешивать пинки со всей дури!
Это работало, ворчащие и рычащие тела исправно взлетали в воздух, поднимали пыль при приземлении, хрустели костями и урчали, а я, работая спасателем, точнее определил их внешний облик.
Ну. Эээ. Зомби. Шесть штук. Не мои дорогие, бесценные и совершенно классные зеды, приятные и обугленные, а пошарпанные жизнью трупы с капающей изо рта зеленоватой слюной. Тупые, бессмысленные и беспощадные. А еще — целиком и полностью чхавшие на повреждения, полученные от моей богатырской ноги. Они медленно, но довольно уверенно отскребали себя с песка, чтобы затем попытаться вернуться к скулящему окровавленному мужику или мне, тут уж не разберешься.
Конечно, с такой скоростью движения они особой опасности не представляли, но смысла драться с неведомой хренью я не видел совершенно, поэтому, подхватив мужика в охапку, ломанулся вслед за козлом.
Да, скажет сторонний наблюдатель, «Криндж, ты жжошь напалмом. На твоих глазах какая-то вопиющая ересь, чрезвычайно похожая на зомби, которые размножаются, по легенде, укусами, жрала себе человека. А теперь ты прижимаешь вопящее и плачущее недоеденное блюдо к своей мужественной груди так, как будто дитя. Не ссышь?»
Не ссу. Я мощный и крутой даос, у меня организм крепче ясеня, знающего все ответы, а еще я выживал там, где эти зомби срать боятся. Ну и, конечно, придерживаю черепушку носатого мужика так, чтобы он меня не куснул!
Козёл моего приближения не оценил. Он, так-то, вообще был виноват во всех бедах, что случились с этим конкретным типом, потому что зомби медленные, а козёл быстрый. Следовательно что? Задумался и просрал опасность. Теперь же, при виде бегущего к нему меня, рогатая тварь вспомнила о том, что у него дома молоко пропадает, от чего и втопила со скоростью Шумахера, обнаружившего, что посреди гонки у него выбило днище!
Догнать рогатого придурка, изображая из себя жениха с невестой, у меня бы не вышло, но он всё сделал сам, доказав, что не особо хорошо видит перед собой. В каменистой пустыне иногда встречаются камни, причем даже очень большие, один такой козлик и боднул, отлетев от этого столкновения уже без одного рога, а заодно и сознания.
Ну, так я сначала подумал. Какое там, он себе всю башку расшиб. Насмерть!
— Так, козёл откис, — диагностировал я потерю жизненных сил животным, кладя стонущего мужика на землю, — И что теперь?
Доброта — это, конечно, хорошо, но я точно не потащу дальше мужика на закорках. Всему есть предел. Хотя, надо проверить его состояние…
С последним было всё плохо. Носатого неудачника успели несколько раз очень душевно куснуть, один раз откусить с душой, а заодно и сильно подрать ребра и ноги. Он, по сути, уже был трупом не меньшим, чем его козёл, но в чуть более растянутом промежутке времени. Обильное кровотечение делало свою работу.
— Слушай, — сел я на корточки рядом с чуть притихшей жертвой козлов и зомби, — Мужик, ты умираешь. Могу помочь. Помереть. Хочешь?
Ну тут даже не доброта, а обычный бартер. Мужик мучается, козёл остывает. Первого я брошу в любом случае, а второго возьму с собой. И съем. Дать умирающему человеку крепкий щелбан, чтобы он поторопился, без шуму, боли и пыли — это, блин, гуманно.
Правда, погрызенный оказался всё-таки частично женщиной, потому что, не сказав ни «да», ни «нет», вцепился в мою майку, аж приподнявшись, а затем просительно захрипел, копаясь у себя за пазухой:
— Это… это… Его надо… надо доставить… в Перекресток. Отдать… Малай Куну. Обязательно… ему. При… неси. От… дай. Он… вознаградит! О… бильно! Надев корону…
— Чего надев? Куда вознаградит? — решил уточнить я, но мужик, явно простывший еще до покусания зомби, лишь горячечно прошептал что-то про «корону Гималаев», а потом… помер.
— Ты бы хотя бы достал, что хотел, — с укоризной попенял я носатому трупу, не выдержавшему нужной ритмики финальной сцены, — Мне ведь теперь самому копаться!
Впрочем, дело знакомое и нужное. Обшмонав жертву, я обнаружил первым делом небольшой острый нож, который и пустил в дело. Прикрепив козла вниз башкой на камне, я пустил ему кровь и вырезал гениталии, стараясь сделать это аккуратно. Затем, убедившись, что процесс идёт, вновь занялся человеком. Добыча с
