Белое с кровью - Кристина Робер

прошептал незнакомец. Он натянул ее джинсы обратно, посадил на пол и вдруг прижал к себе. – Какая же ты жалкая. Ты ведь можешь убить меня, разве нет? – голосом заботливого родителя говорил мужчина и гладил ее по голове. – Или наша разработка лишает тебя не только регенерации, но и дара большой силы?

Дар… большой силы? Силы…

Они не знают об айтане. Когда она придет в себя и сможет соображать, ей обязательно нужно вспомнить об этом.

Незнакомец отпустил ее и накинул на плечи что-то, возможно пиджак.

– Расслабься. Я только хотел посмотреть. – Он подтащил к себе стул и сел напротив. – Одного не пойму. Ты вся такая дерзкая, принципиальная, высоко нос задираешь, а сама трахаешься с этим отбросом Саквильским. Почему? Водишься с выродками вроде Домора. Почему? Что с тобой не так? Кто ты такая на самом деле? Что собой представляешь?

Где-то совсем рядом капала вода. Ника лежала не шевелясь, не желая открывать глаз, и ее дыхание, рваное и хриплое, эхом отражалось от стен. Мужчина не дождался ответа и поднялся на ноги.

– У каждой задачи есть несколько путей решения, по-другому просто не бывает. И если хочешь победить, всегда найдешь вариант. Но ты… Я не могу понять, как же так вышло, что существование этого чертова явления напрямую зависит от жизни одной-единственной девчонки. Уму непостижимо!

Судя по звукам, он прохаживался по камере – Ника не знала наверняка. Лежала с закрытыми глазами и изо всех сил старалась вслушиваться в то, что он говорил. И запоминать, насколько это было возможным в ее состоянии.

– Проблема в том, что Харута оставила пророчество Гидеону Рафусу, и то это неточно. Как ты заметила, у нас тут все неточно. Но я в эту версию верю, а иначе почему твоя династия так носится с той книгой? Этот ушлый засранец спрятал пророчество на страницах книги, и только двое из ныне живущих могут узнать его полный текст…

Звук шагов стал громче, и, приоткрыв один глаз, Ника снова увидела носки его туфель у своего лица. Он присел, наклонился к ней и произнес у самого уха:

– Я ошибался, полагая, что мы развлечемся. Не думал, что ты так легко сдашься. – Он прикоснулся к ее волосам, и Ника невольно дернулась. – Мне нужен полный текст пророчества. И не просто текст – я хочу своими глазами увидеть его на странице книги. И ты принесешь мне его через два дня. Пройдешь через портал по той же карте, обойдешь здание слева. Там будет лесок, пойдешь насквозь и будешь ждать на площади, – незнакомец что-то засунул в задний карман ее джинсов. – Записал на случай, если память тебе откажет. Если не придешь или придешь не одна, я убью Марию Саквильскую, а потом убью ее брата, потому что в их жизнях, в отличие от твоей, нет никакой ценности. Поняла?

Ника кивнула – насколько хватило сил.

– Умница, девочка.

Он погладил ее по волосам и поднялся.

– Проверьте, чтоб ничего сломано не было, если нужно – вправьте и вколите еще две дозы, а то начнет регенерировать раньше времени. Я милосерден, запомни это.

Кто бы ни был повинен в смерти первенца, Факсай больше не мог оставаться безучастным. Он принял сторону брата, оказавшегося рядом в темные часы и обернувшего трагедию в свою пользу. Стамерфильд же обосновался в лесу, впоследствии названном Морабатом, со своими приспешниками: людьми, вооруженными небывалым количеством железа, и магами, верившими или убедившими себя, что, когда все закончится, первые позволят им жить на равных – свободно, не прячась, не сдерживаясь. В утро, когда Саквий в открытую выступил против Стамерфильда, Факсай стоял рядом с ним во главе армии прочих магов, желавших изгнать повинных – якобы или на самом деле – в смерти мальчика людей.

Из воспоминаний Гидеона, заточённых в книгу и оставленных на хранение Стамерфильдам

Глава 18. Наказание

Terra ignis, замок Стамерфильда

Узнав об исчезновении Ники, Алекс увязался за Домором в terra ignis, и Мари отправилась с ними. Они проникли в замок через потайной ход, которым много лет пользовался их отец, и не успела Мари даже выйти из кабинета, как прибыл Стефан. И Мари все им рассказала – ему и Николасу. С того момента прошли сутки, а у нее перед глазами все еще стояло неправильное выражение отцовского лица. Неправильное, потому что она никогда не видела, чтобы он так на нее смотрел. На Алекса – да, а на нее – нет, на нее – никогда… Мари была его любимицей и часто пользовалась этим. Что бы она ни делала, Стефан все ей спускал с рук. А сейчас, получается, она его разочаровала. Мари помнила и холодный взгляд Николаса – взгляд, в котором с ужасом разглядела саму Нику, хотя, казалось бы, раньше она была уверена, что у Ники и Николаса внешне нет ничего общего, а дрожь, которую она чувствовала всякий раз, когда Ника смотрела на нее еще там, в пансионе, Мари списывала на странный цвет глаз. Получается, и в этом она ошибалась…

Еще раз выслушав рассказ Мари, Илан Домор, не прося ничьих разрешений, вылетел из кабинета, и Алекс бросился за ним. На пороге его остановил Стефан – грубо так, схватил за плечо и дернул на себя, но Алекс – Мари еще удивилась и даже на мгновение усомнилась, а ее ли это брат, – не раздумывая ударил отца по руке и был таков. А Мари, растерянная, осталась сидеть в кресле, таращась в пол, лишь бы больше не видеть ничьих осуждающих взглядов.

Сколько прошло времени, она не знала. Очнулась, когда Лидия тронула ее за плечо и сказала, что Нику нашли. Мари тогда всматривалась в морщинистое лицо и не сразу уловила смысл сказанного.

– Зачем же ты так, – Лидия взяла ее за руки и хмуро оглядела.

– Что… – Мари тоже взглянула на свои руки и подавила вздох: красные, в бороздах, расчесанные до крови. Стало больно, кожу защипало, и она вдруг расплакалась. – Я виновата… я так виновата.

Она хотела спросить, жива ли Ника, все ли с ней хорошо, но язык не повернулся. А если нет? А если никто и никогда больше не взглянет на нее так, как раньше? Потому что именно она дала карту девочке, от чьей жизни зависела жизнь земель. Мари плакала на плече у Лидии, проваливаясь в самобичевание, и думала лишь о том, что ее ногти недостаточно длинные и острые, чтобы расчесать руки до вен.

Оказалось, Нику нашли стражники у ворот замка. Она была без сознания, в разорванной одежде. Лежала в грязи – там, где утром еще был снег. Ее перенесли в комнату, оказали нужную помощь и оставили с Дорис и Лидией. Мари долго стояла в коридоре на этаже, смотрела на сурового