Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская
Всегда думала, что изгнание для Дика не страшно. Морально, я имею в виду. Но мне самой было просто ужасно это слышать. С каждым словом внутри всё рвется. Не могу представить, что чувствуешь, если это говорят тебе лично. И не могу не бояться за него, когда Дик опять и опять идет туда, где его только и поджидают эти лучники леса. Ластик рассказывал! Сейчас, когда Келлерлиса в бегах, его и защитить некому. Представляю, как ему слушать это, только вернувшись из долгого заточения.
[2] (прим. Лины) Сильвест, кстати, не дождался возвращения рыцарей и сбежал. И за тот неполный день, пока Лео его искала, успел хлебнуть всю прелесть жизни изгнанника леса. Сам хотел! Потом он, когда вернулся, сам собрал посольство и отправился в Темный овраг, договариваться о мире. Он не унаследовал, конечно, титул государя, но вроде бы Сильвест этого и не хотел. Он не раз помогал Братству Дороги, но теплыми отношения с ним Дик никак не может назвать. Следующим государем стал князь Нодир, и правил он справедливо. Но надменности в лесном народе даже при нем меньше не стало.
[3] (прим. Лины) Лев и Лео поженились только через десять лет. И прожили вместе ещё меньше десяти. Лео не согласилась на домашний удел и всё-таки стала настоящей странницей. Они погибли, сражаясь рядом, так же, как наши родители. Лео тоже успела убить того, кто убил ее мужа, прежде чем упала сама. Наверное, жалела в этот момент, что долго тянула со свадьбой. Артьен просил ее руки той же осенью, через полгода после знакомства, но Лео не давала окончательного ответа, пока не убедилась в прочности его чувств. Точно так же ее крестный долго не соглашался вручить ей оружие, пока не оценил твердость ее намерений. Это, наверное, хорошо, проверять чувства, но если вокруг всё может рухнуть в любой момент, лучше не тянуть с посвящением! Я сама скоро взбешусь, сколько ещё Дик собирается нас испытывать? Гошка уже совершеннолетний, чего ещё ждать⁈ У меня ведь нет кровного условного бессмертия, как у Лео…
[4] (прим. Лины) Это очень тяжело ему читать сейчас, после двадцати лет бездействия. Но я думаю, если он смеется над собой, даже горько, то всё равно жив. И значит, снова никто не сможет остановить его возвращение.
Глава 36
Справедливый суд
.
История тридцать девятая, о том, как судили Благородного Дика
Субботним утром зал городского суда наполнился задолго до начала слушания. Огромные стрельчатые окна, точно такие же как в здании ратуши, по другую сторону площади Правосудия, гостеприимно пропускали в зал солнце. Нарядные горожане в своих лучших одеждах прогуливались между скамеек, собирались небольшими кучками по углам зала и оживленно обсуждали предстоящее развлечение.
Когда не вы находитесь на скамье подсудимых, суд вполне может быть развлечением. И одним из самых ярких, какие бывают в небольших городках.
Молодые дамы в белых кружевных перчатках и атласных платьях весенних тонов кокетливо расспрашивали молодых людей не о музыке и о погоде, а о том, как они находят сегодняшнее преступление? И даже условности светской беседы не могли скрыть истинные чувства зрителей, пришедших поутру в зал суда.
Часы на башне ратуши коротким переливчатым звоном отметили половину десятого. Чем ближе подходило начало слушания, тем сильней нервничала почтенная публика. Светские выражения постепенно вытеснились более искренними, и почти в каждом ряду между скамейками шел оживленный спор, не переходящий в драку только благодаря оцеплению стражи вдоль всего зала.
— А кого судить будут?
— Банду Во́рона взяли, когда они дом советника грабили.
— Говорят, они в магистрат пробрались, чтобы очистить городскую сокровищницу! — наполовину с ужасом, наполовину с восторгом прошептала пухленькая лавочница.
— А я слышала, они хотели унести все собранные налоги обратно и раздать беднякам! Это же какая гора золота будет?.. — резко перебила ее торговка цветами.
— Вовсе нет! — авторитетно возразила жена одного из мелких чиновников городского совета. — Они хотели добраться до большой печати и ключей от города, чтобы самим писать грамоты и законы! И упечь весь совет магистрата на каторгу!
— А кто бы тогда стал мэром?
— Ворон, конечно!
— Да что же они не понимали, что их поймают? Никакие тут подписи и печати не могут помочь, — жалостливо вздохнула лавочница и почти смахнула слезу. Но удержалась. В лазурных шелковых перчатках она чувствовала себя слегка скованно и старалась не делать никаких лишних жестов.
— Так ведь дети, сударыня! Разве они соображают? Им всё игрушки! Драть их надо на площади, чтоб порядок в городе был! — прогремел коренастый, внушительных размеров дядька в жилете с толстой золотой цепью.
— Да сколько раз уж… а толку-то никакого! — вздохнула жена чиновника.
— Я всегда говорил, из таких как этот Фингли и Плар вырастают настоящие разбойники и убийцы! — впечатывая каждое слово, как неопровержимую истину в мозг всякого, кто его слышал, обладатель золотой цепи потянул ее из кармашка на богато расшитом жилете и посмотрел на часы. — Однако! Уже скоро мы увидим торжество правосудия над сорняками трущоб!
— Не надо так говорить, Ясик очень хороший мальчик! — вмешалась остроносая дама с гладко-гладко зачесанными волосами. — Он сирота и вынужден бросить школу, но я-то помню его на уроках. Ялис чрезвычайно способный!
— На воровство и проказы они все способны! Да весь город знает, что Яська Плар — самый испорченный ребенок в округе! — загремел человек, который считал себя правым во всем.
— Это кто ж вам такое сказал?
— Надо было слушать объявление магистрата!
— А который из них главарь? — любопытная пожилая дама так пристально вглядывалась сквозь лорнет в окружающих, словно думала, что преступник мог затеряться в толпе.
— Да вы что, Дона Во́рона никогда не видели? — опешил долговязый студент в коричневом сюртуке. — Высокий такой растрепанный шкет в цилиндре. Он же на моем курсе учился, пока не выгнали. Прикусил бы язык, так и сейчас бы в отличниках ходил, гордость университета. Оратор! И теперь на каждой ярмарке влезет на бочку и рассказывает, как мы плохо живем под игом нашего славного магистрата!
— Тише, парень, а то смотри, там широкая скамья, все поместитесь! — предупреждающе тронул студента за локоть лавочник с пышными
